"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Старший усмехнулся. Да, это было давно… А у людей, с их короткими жизнями, не слишком долгая память.

Значит, придется им напомнить, что Дэйлорон был и будет принадлежать только своим детям.

…Посол откашлялся и, чуть дрожащим голосом, начал читать:

– Я, король Дэйлорона, повелеваю Норлу д’Эвери, также именуемому Старшим Гнезда, отрядить к Огневой пустоши своих лучших воинов. Дэйлорону объявлена война, и я желаю дать решающую битву на памятном месте, дабы им в другой раз неповадно было. Дэйлор – не трусы, и не будут отсиживаться в кустах, когда Империя бросила нам вызов!

Он поднялся с кресла и, приблизившись вплотную к послу, вырвал пергамент у него из рук.

– Это еще что за чушь? Дай-ка сюда…

Старший внимательно перечитал послание. Поглядел на трясущегося паренька.

– Ты уверен, что это именно то послание, что дал тебе король?

– Д-да, благородный…

– Убирайся. И не попадайся мне больше на глаза.

Этого оказалось достаточно, чтобы дэйлор бухнулся на колени и принялся ловить полу кафтана, стараясь приложиться к ней благоговейным поцелуем.

– Помилуйте, господин! Как же я вернусь, без ответа-то? Не сносить головы, благородный д’Эвери…

– Хорошо. Передай королю, что, коль скоро у нас больше нет магов, таких, что могли бы увеличить пустошь… Коль скоро у нас вообще не осталось толковых магов!.. Так вот, передай королю, что я не позволю пустить на фарш своих куниц. У нас не так много воинов, чтобы жертвовать даже самой малой их частью.

Норл кивнул двум воинам, застывшим, как изваяния, у стены.

– Уведите его. И позаботьтесь, чтобы он вышел из портала как можно ближе к д’Элома’н’Аинь.

Он дождался, пока чуть живого от страха дэйлор выведут из кабинета, а сам вернулся в кресло, ощущая необходимость поразмыслить над происходящим.

Первой в голову пришла мысль о том, что король Дэйлорона попросту лишился рассудка. Сейчас, увы, не те времена, когда можно жертвовать воинами дэйлор – все меньше и меньше личинок переживают окукливание. В Гнезде едва ли наберется двадцать сотен воинов, великолепных лазутчиков, но не знающих, что такое битва в строю. Простых воинов-дэйлор наберется, быть может, раза в два больше, но все равно – на открытом месте люди просто-напросто задавят их. Особенно, если учитывать то, что у дэйлор – Норл д’Эвери поморщился – не осталось толковых магов, способных нанести ущерб вражеской армии.

А ведь еще при его жизни были в Дэйлороне могущественные чародеи! Те, кто мог валить деревья одним мановением руки, кто мог призвать бурю, небесный огонь… Правда, уже тогда их было очень мало; и каждое новое поколение дэйлор все слабело и слабело по части магии, словно Дар исчезал из крови, разжижался… Отчего так происходило, Норл не знал. Наверное, не знал никто и из ныне живущих дэйлор.

И вот – людская армия у границ Земли-На-Которую-Смотрят-Звезды, армия алчных, низких тварей, коим мало тех земель, что они уже заняли. А Селлинор д’Кташин, движимый глупой гордыней, хочет выгнать дэйлор на погибель, когда на самом деле – их спасение в том, чтобы оставаться под спасительной сенью старых древ. И пусть только попробуют сунуться в Дэйлорон! Вот там-то немногочисленная армия дэйлор действительно может победить…

Норл д’Эвери поймал себя на том, что все еще сжимает в руках королевский приказ. Неужели король оказался таким глупцом? Или… был здесь какой-то иной расчет?

– Но что может перепасть Селлинору от Империи, если он подпишет капитуляцию? – спросил он самого себя.

И сам себе ответил:

– Ничего такого, чего бы король не имел сейчас.

Норл скомкал королевское послание и, размахнувшись, швырнул его в стену. Как бы узнать, что движет Селлинором д’Кташин – но узнать наверняка?

Разумеется, ему был известен способ; но, памятуя о своем перерождении, Норл д’Эвери считал цену Истины слишком высокой.

– Что, боишься? Благородный Норл д’Эвери боится еще раз взглянуть в мои воды истины?

– На твоем месте я бы помолчал, – пробормотал он в ответ на ехидное замечание колодца Памяти, – уж я-то постараюсь держаться от тебя подальше.

– Даже если от этого будет зависеть будущее твоего народа?

– Полагаю, что управлюсь как-нибудь сам. Мне хватило прошлого раза, чтобы понять что ты такое. Все дело в том, что у тебя нет – и не может ыть благих намерений.

Колодец мерзко хихикнул.

– Брось, Норл. Только подумай, что может повредить тебе, которого и убить-то сложно? А я могу тебе рассказать много кой-чего занятного. Вот, к примеру… Как думаешь, отчего король Селлинор так упорно желает положить всю свою армию и отдать Дэйлорон людям?..

– И все же я сперва попробую обойтись без твоей помощи, – огрызнулся вампир. Хотя предложение показалось заманчивым. Но какова будет цена на этот раз?

Колодец оскорблено замолчал.

Чтобы окончательно успокоиться, Норл прошелся по своему кабинету. Что-то нехорошее творилось в благословенном д’Элома’н’Аинь. Сперва Селлинор избавился от правителя от дома д’Амес – но, когда это произошло, Норл не пытался предпринять что-либо, ибо дела светские мало интересуют Старшего Гнезда. Затем король постарался избавиться от наследника дома д’Амес, хотя, по закону, Шениор мог стать королем только после смерти убийцы своего отца. Впрочем, это тоже было понятно – властелин решил избавиться от всех возможных неприятностей со стороны д’Амес. Но то, что происходило теперь, совершенно не лезло в рамки разумного – и Норл д’Эвери, поразмыслив еще чуть-чуть, пришел к выводу, что настала пора вмешаться в ход событий.

И колодец Памяти настойчиво предлагал свои услуги…

– Я подумаю над твоими словами, – сказал Норл вслух, обращаясь к пустоте. Колодец промолчал, но не приходилось сомневаться, что все прекрасно расслышал.

Вот она, еще одна загадка мира сего – какие цели преследует эта странная сущность, заключенная в темной воде?

…Вечерело. Прощальные лучи заходящего солнца ложились неверными мазками на стены комнаты в толще горы. Норл любил это время суток: кажется, еще день, но приглушенный свет не колет глаза, не обжигает кожу, такую чувствительную к солнечным лучам. Правда, было время, когда молодой вампир д’Эвери мог выходить из убежища только ночью; за восемь столетий сил значительно прибавилось.

Он накинул на плечи длинный плащ с капюшоном и, обратившись к плещущейся вокруг Силе, раскрыл коридор в д’Элома’н’Аинь. Прямехонько в спальные покои лорда Каннеуса, первого министра Селлинора д’Кташин.

Как и следовало ожидать, первый министр отсутствовал. Норл оглядел пустующую спальню, и, убедившись, что его прибытие осталось незамеченным для денно и нощно дежурящих часовых с внешней стороны дверей, уселся на стул и принялся терпеливо ждать.

… Лорд Каннеус, министр тайного сыска, появился ближе к полуночи. Пинком распахнул резные створки, сердито сопя и в свете мятущегося огонька лампы не замечая присутствия гостя, прошагал почти до самой кровати.

Норл откровенно не любил лорда Каннеуса. Они никогда не встречались прежде, но порой Старший не отказывал себе в удовольствии понаблюдать за происходящим в д’Элома’н’Аинь. И каждый раз, взирая на первого министра, он не мог побороть в себе ощущения, что смотрит на нечто скользкое и противное – но, тем не менее, весьма опасное.

Он осторожно кашлянул.

– Доброго вечера тебе, лорд Каннеус.

Дэйлор мгновенно остановился, поднял повыше лампу.

– Кто здесь?

В воздухе поплыл запах страха, так хорошо понимаемый всеми вампирами. Нет, Каннеус не бросился звать стражу и не грохнулся на колени, умоляя о пощаде – только на добротной ткани камзола под мышками появились темные потные пятна. Норл усмехнулся – уж трусом этого дэйлор точно не назовешь.

– Это хорошо, что ты не стал кричать, – сказал Старший, – иначе тебя и твоих стражей постигла бы печальная участь.

– Кто ты и что тебе нужно?

Щурясь, лорд всматривался в потемки.