'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

монашка, всю оставшуюся жизнь? — хмыкнул внутренний голос. — Поверь, не выдержишь. Так что либо как-то налаживай отношения с супругом, либо уж смиряйся с мыслью, что тебе нужен красивый садовник. Хотя нет, садовник будет мозолить глаза Ксавьеру. Лучше с молочником или почтальоном: те приходят, делают свое дело и уходят. Очень удобно».

Марина не стала вляпываться в очередную ссору с внутренним голосом и вместо этого задумалась. Вариантов у нее, собственно, не было. Просто она только сейчас поняла, что семейные отношения придется строить с нуля. И с чего начать, девушка не знала: не передали ей предки советов по «стерпится-слюбится», а родное общество избаловало психологами, антидепрессантами, условным равноправием полов и легкой возможностью развестись.

«Начни с благодарности, — предложил внутренний голос. — Только не как всегда, а поцелуй его, что ли. Или хоть обними эротично, за ягодицу ущипни».

«Сбрендил? — тут же возмутилась Марина. — Я ж не потаскуха какая-нибудь».

«А хорошо бы иногда ею побыть, — хмыкнул ее внутренний собеседник. — Не вижу ничего дурного в том, чтобы приставать к законному мужу. Вы для чего поженились вообще?»

«Да уж не ради разврата», — фыркнула девушка.

«Марин, ку-ку! — посерьезнел внутренний голос. — Ты замужем, какой разврат? Да что бы вы с ним ни делали — вам все дозволено. Даже самые извращенские идеи. Можете играть в садовника и заскучавшую хозяйку, можете сшить себе костюмы из змеиных чешуек и устроить зимовку наг…»

«Слушай, заткнись, а? — поморщилась Марина, в голове которой красочно прорисовывались эти картины. — Мне с ним разговаривать-то сложно, а ты тут со своими извращениями».

«Любви хочу, — признался ее внутренний голос. — Нормальной человеческой любви. Чтоб было жарко и стыдно. Смотри, какая кровать шикарная. Двуспальная, между прочим. А где-то там классный мужик бродит, который тоже наверняка соскучился по женскому телу. Он-то уж наверняка не будет так терзаться сомнениями, и как только поймет, что ему с тобой не светит, просто заведет себе симпатичную молодую любовницу».

Марина снова задумалась. Себя с любовником она представить не могла. А вот Ксавьера в жарких объятиях одной из местных девиц представила запросто. Причем картина вышла на редкость естественной, и даже каких-то внутренних возмущений не возникло, как будто так оно и должно было быть.

«Так что поддерживать мужа — это хорошо, конечно, — подытожил внутренний голос, — но и любить его физически тоже не помешает. Тем более, к его ауре ты уже привыкла».

«Ладно, посмотрим, — вздохнула она. — Все равно пока не до того — ни мне, ни ему».

…

И это было правдой. Сразу после наспех приготовленного из привезенных запасов завтрака Ксавьер сказал, что ему нужно сходить на службу. Марина удивилась: под службой он явно имел в виду работу в Святой инквизиции. Но коль скоро эта организация для магиков была нынче самым страшным местом, девушке было непонятно, зачем так подставляться и совать голову в пасть дракону?

— Я снял охранную печать, — пояснил Ксавьер. — В Инквизиции теперь знают, что я вернулся и занял дом, выданный мне по службе. Теперь нужно либо явиться на эту самую службу, либо съехать из дома, навсегда от него отказавшись.

— А это не опасно — идти туда? — нахмурилась Марина.

— Кто знает, — пожал плечами Ксавьер. — Если Вам страшно, Вы можете переселиться в гостиницу. Здесь есть много мелких вещей, которые можно продать и оплатить проживание.

— Нет, я не могу продавать Ваши вещи, — отказалась Марина.

— Это теперь и Ваши вещи тоже, — ответил Ксавьер. — Или этот пункт в брачном контракте Вы тоже проигнорировали?

Марина покраснела. Все, что касалось вопросов разделения имущества, имевшегося у них до брака, она даже смотреть не стала, ибо ничего и не имела. А про Ксавьера и вовсе думала, что у него ничего не осталось, кроме пары смен одежды и туфель.

— Судя по реакции Вашей супруги, лорд Брефеда, Вы могли и не заморачиваться с дополнительным соглашением, — хмыкнул Амадеус.

Марина удивленно подняла бровь, глянув на мужа.

— В день подтверждения брака я прикрепил к договору приложение, согласно которому этот дом сейчас наполовину Ваш, — пояснил ей Ксавьер. — И Вы подписали это соглашение. Судя по всему, не глядя.

Марина почувствовала себя Золушкой, чей принц и фея почему-то оказались одним человеком. Причем платье и хрустальные туфельки не выдали даже на свадьбу, а полцарства принадлежали ей лишь до тех пор, пока ее принц жив и работает на Инквизицию.

«Ничего, в самом худшем случае у тебя уже есть „дача“, — напомнил ей внутренний голос. — Если мы переживем Ксавьера, то вернемся туда, выйдем замуж за Дубка и будем жить-поживать да чай попивать».

— Я не претендую на Ваши вещи, мне чужого не нужно, — тут же сказала она мужчине, стараясь не отвлекаться на внутренний голос.

Ксавьер вопросительно поднял бровь.

«Что ты несешь, дура? — возмутился внутренний голос. — Ты же только что сказала ему „подавись своими шмотками, мне от тебя ничего не надо!“ Думать, прежде чем говорить, не пробовала, Марин?»

Девушка смутилась и постаралась пояснить свои слова:

— То есть… я имею в виду… Я вообще не ожидала, что здесь у Вас есть дом и какие-то вещи, — торопливо забормотала она. — Распоряжайтесь ими, как сочтете нужным.

— О боже, лорд Брефеда, Ваша жена так наивна, — с деланной жалостью и насмешкой в голосе сказал Амадеус, разрушая атмосферу избыточной вежливости. — Вы ей карт-бланш в руки, а она отнекивается. Не знал бы, что она такая и есть, подумал бы, что цену себе набивает.

— Модька, я тебе сейчас чайник на рога надену, — пригрозила Марина, которую в кои-то веки не порадовал совместный прием пищи.

— Не надо! — неожиданно всерьез испугался сидевший рядом Леам, прикрыл чайник ладонью и пояснил: — Это редкий лагосский фарфор. Если разбить хоть одну вещь из сервиза, стоимость последнего упадет в десятки раз!

Крис, услышав такие подробности, опасливо отставил от себя чайную чашку, будто в той вместо чая был яд. Да и остальные как-то неловко выпрямились и принялись перешептываться, тыча пальцами в сервиз, который Марина нашла в большом серванте. Вообще-то, там были и другие, не настолько изящные. Но те все были на шесть или восемь персон, и только этот — аж на двадцать две.

Зато теперь до Марины дошло, что