Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

Надо сказать, что к котам и вообще к домашней живности Кирилл относился достаточно равнодушно. Есть – хорошо, нет – не страшно. Марина же, наоборот, обожала всякую пушистую мелочь, умилительно сюсюкая над каждым встречным песиком и ставя на рабочий стол заставки с котятами. Заведению животного дома ей мешала лишь проблема выбора – ей нравились все коты и собаки разом, поэтому остановиться на какой-то конкретной породе она так и не смогла. Но кажется, сегодня эта проблема решится. Кирилл вздохнул. Оставалось только надеяться, что найденыш не будет слишком уж страшным и больным.

Вход в подвал находился как раз под их балконом. Над головой Марина уже шумно разгребала балконный хлам, чтобы занять самую выгодную для наблюдения за происходящим позицию.

Кирилл, кряхтя, присел на корточки, пытаясь хоть что-то разглядеть в щель в оконце – доски были прибиты неровно, кое-где разошлись, так что он надеялся, что котенок сидит где-то рядом и спасательная операция закончится, не успев начаться.

Но, конечно, ему не повезло. В щели плескался густой мрак, и даже если незадачливый кошак и болтался поблизости, рассмотреть его не удавалось.

Тяжелый ключ лязгнул в скважине, заржавевший за зиму навесной замок, скрипя, выплюнул дужку.

Кирилл отворил взвизгнувшую от натуги дверь. От петель прыснули во все стороны потревоженные мелкие сикарашки.

Вниз уходила лестница. Видимо, по весне сюда в изобилии стекал талый снег – доски сгнили и развалились на куски, а между щелями проглядывал проржавевший до кирпичного цвета металл. Кирилл поморщился. Да, он не отличался особой чистоплотностью – за что частенько получал по шапке от Марины, – но лезть в грязный и наверняка вонючий подвал ему не улыбалось.

Он вздохнул и осторожно спустил ногу, проверяя лестницу.

Вроде бы все нормально. Доски чуть пружинили, гвозди скрипели, вниз сыпались пыль и кирпичная крошка – но в целом лестница выглядела прилично и казалась относительно крепкой.

Еще шаг вниз, на этот раз второй ногой…

Черт!

Нога соскользнула на заплесневевшей доске – и Кирилл едва успел схватиться за какой-то выступ, со всего размаху шлепнувшись на ступеньку. Острой болью прострелило копчик, заныла содранная кожа на ладони.

– Ну как? – Марина заинтересованно свесилась с балкона, пытаясь разглядеть, что происходит внизу.

– Жопой об косяк, – процедил Кирилл, зализывая царапину.

– А?

– Да норм! – крикнул он. – Скинь фонарик, ни черта не видно.

Послышалось поспешное шуршание тапочек.

Кирилл изогнулся, отряхивая штаны. На заднице расползалось влажное ржаво-пыльное пятно с зеленоватыми потеками плесени и клочьями мха. Кирилл попытался оттереть его, но стало только хуже, и, ко всему прочему, ткань начала отвратительно холодно липнуть к коже. Он, брезгливо скривившись, зацепил ее двумя пальцами и оттянул, надеясь, что хоть чуть-чуть просохнет.

– Кирь, лови!

Кирилл, запинаясь о порожек, метнулся к балкону: с Марины бы сталось действительно скинуть фонарик вниз. Так и произошло – он едва успел подставить руки, как в них шмякнулся старый налобник. Не совсем то, что он хотел, да – но просить другой Кирилл не стал. Ему вовсе не улыбалось тратить весь субботний день на возню в подвале.

– Ладно, я пошел! – крикнул он.

– Удачи! – пропела Марина сверху.

Осторожно, цепляясь руками за стены, прощупывая ногой каждую следующую ступеньку, Кирилл начал спускаться. Фонарь он пока не стал включать – солнце с улицы худо-бедно освещало пятачок перед лестницей, и Кирилл продолжал надеяться, что котенок прячется где-то там.

– Кыса? – спросил он. – Кыса, ты где, блохастый?

Тишина.

«Ну вот, – недовольно поморщился Кирилл. – Как орать и мешать отдыхать, так всегда пожалуйста, а как полезли за ним, так нате…»

– Кыса, – с угрозой повторил он. – Выходи, падла, а то я уйду.

И в подтверждение своих слов развернулся и сделал несколько шагов по направлению к лестнице. Но стоило ему только поставить ногу на ступеньку, как из глубины подвала донеслось жалобное:

– Мяу!

Кирилл хмыкнул. Угроза и шантаж действенны не только по отношению к людям, да.

– Кыса, – забормотал он, натягивая налобник на голову. – Кыса-кыса-кыса, давай. Раньше сядем, раньше выйдем.

Он нажал на кнопку фонарика. Та туго спружинила, что-то клацнуло, но больше ничего не произошло. Эй, неужели сели батарейки? Черт, нужно было проверить фонарик сразу же, как получил его в руки. Теперь придется возвращаться обратно, просить Марину найти другой… а то еще и топать в хозяйственный, покупать батарейки… Как минимум еще полчаса бездарно проср… потраченного времени!

Кирилл сплюнул сквозь зубы и остервенело вдавил кнопку так, что фонарик сдвинулся к левому виску. Но это возымело действие – что-то зажужжало, и тусклый луч выхватил груду кирпичей, ржавую монтировку и выступ, за который уходили обшарпанные трубы. Еще пара шагов без света – и Кирилл со всего размаху впечатался бы в эту стену.

– Ну ладно, я пошел искать, – громко сказал он, заворачивая за угол и поправляя фонарик. – Кто не спрятался, я не виноват. А кто спрятался, тот получит по жопе. По мохнатой жопе!

Он сделал буквально десяток шагов, как его что-то резко и сильно ударило в лоб так, что голова откинулась назад. Боль пронзила шею аж до лопаток, а комок света, подпрыгивая, улетел в темноту метра на три.

– Ч-черт, – прошипел Кирилл, потирая лоб и разминая шею. Он уже понял, что произошло: старая рассохшаяся резинка не выдержала и лопнула, отшвырнув, как праща, фонарик и щелкнув на излете Кирилла по лбу.

– Знаешь, котэ, – обратился он к невидимому котенку, – ты уже должен мне копчик, руку, штаны, а теперь еще и голову. Ты со мной никогда не расплатишься.

Пятнышко света замигало и начало медленно тухнуть. Кирилл, невнятно выругавшись, в три прыжка добежал до него и успел подхватить фонарик до того, как тот бы погас и затерялся во тьме на полу.

– С-сука, – процедил Кирилл, завязывая оборванные концы. Резинка хрустела, узел не складывался, концы то и дело выскальзывали. Наконец ему удалось более-менее закрепить их, помогая себе зубами, – на это понадобилось аж два кривых и косых узла – и именно в этот момент фонарик мигнул еще раз и погас.

На Кирилла обрушился абсолютный мрак.

Кирилл не боялся темноты. Даже в детстве он спокойно засыпал без зажженного ночника и легко бегал в туалет по длинному темному коридору. Но сейчас он испытал страх. Настоящий первобытный страх, от которого вдоль хребта заметались тугие колючие мурашки и дыбом встали волоски на руках. Это была правильная темнота – не фальшивые сумраки квартир, где достаточно щелкнуть выключателем, чтобы залить все светом, или отдернуть шторы и увидеть россыпь зажженных окон в доме