Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— Благодарствуйте. Я пошутил. Ну, бывайте! Бывай и ты, парень. Успеха тебе!

— Вежливые, воспитанные и приличные, — оценил торговец, когда солдаты скрылись в толпе. — Не каждый день таких встречаешь. Ну и ты тоже помог мне, юнош. Что ж подарить–то тебе? Амулет громоотводный? Противоядие? Черепаший камень, супротив ведьмовых прелестностей действующий? Хм. Есть и трупий зуб против лести чужой, есть и кусок усушенного дьявольского дерьма, его хорошо в правом башмаке носить…

Ярре оторвал взгляд от людей, яростно смывающих со стены дома надпись «ДОЛОЙ ПОГАНУЮ ВОЙНУ», и сказал:

— Бросьте. Мне пора.

— О! — воскликнул торговец, вытаскивая из шкатулки латунный медальончик в форме сердечка. — Это должно тебе пригодиться, юнош, потому что эта вещь в самый раз для юных. Это раритет редкостный, у меня такой только один. Чудодейственный амулет. Он делает так, что о носящем его милка не забудет никогда, даже ежели их разделяет время и версты. Взгляни, вот тут отворяется, а внутри листок из тонкого папируса, на этом листике достаточно написать магическими чернилами, красными, они у меня есть, имя любимой, и она не забудет, сердца не отринет, не покинет и не предаст. Ну?

— Хм–м–м. — Ярре слегка покраснел. — И не знаю даже….

— Какое имя? — Торговец погрузил тонко оструганную палочку в магические чернила. — Написать?

— Цири. То есть — Цирилла.

— Готово. Бери.

— Ярре! А ты, черт побери, что тут делаешь?

Ярре резко обернулся. «Я надеялся, — подумал он машинально, — что оставил позади свое прошлое. Все. И что теперь все будет новым. А тут чуть не на каждом шагу наталкиваешься на старых знакомых».

— Господин Деннис Кранмер?

Краснолюд в тяжелой шубе, кирасе, с карвашами[80] на предплечьях и лисьей шапке с пучком перьев, окинул быстрым взглядом паренька, торговца, потом снова паренька.

— Что ты тут делаешь, Ярре? — сурово спросил он, топорща брови, бороду и усы.

Юноша несколько мгновений молчал, решая, не солгать ли, а для достоверности не вплести ли в ложь версию благорасположенного торговца. Но почти тут же раздумал. Деннис Кранмер, служивший некогда в гвардии князя Элландера, пользовался репутацией краснолюда, которого трудно обмануть. Так что и пробовать не стоило.

— Хочу в армию вступить.

Он знал, каким будет следующий вопрос.

— А Нэннеке разрешила?

Отвечать не было нужды.

— Ты сбежал! — затряс бородой Деннис Кранмер. — Просто сбежал из храма. А Нэннеке и жрицы там рвут у себя волосы на головах.

— Я оставил записку, — бухнул Ярре. — Господин Кранмер, я не мог… Я должен был… Негоже бездействовать, когда враг на пороге… В грозный для отчизны час… А к тому же она… Цири… Матушка Нэннеке ни за что не соглашалась, хотя три четверти девушек из храма послала в армию, а мне не позволила… А я не мог…

— Вот и сбежал, — нахмурился краснолюд. — Тысяча чертовых дьяволов, я обязан связать тебя и отправить в Элландер с курьерской почтой! Чтобы там заперли тебя в яме под замком и держали, пока жрицы не явятся за посылкой. Я должен… — Он гневно засопел. — Ты когда последний раз ел, Ярре? Когда у тебя во рту последний раз была горячая пища?

— По настоящему горячая? Три… Нет, четыре дня назад.

— Пошли.

— Ешь медленнее, сынок, — посоветовал Золтан Хивай, один из дружков Денниса Кранмера. — Вредно жрать наспех, не прожевывая как следует. Куда ты так спешишь? Поверь, никто у тебя эту пищу не отберет.

Ярре не был так уж в этом уверен. В главном зале постоялого двора «Под кудлатым мишкой» как раз шел кулачный бой. Под аккомпанемент рева дружков из Добровольческой Рати и аплодисменты городских проституток два приземистых и широких как печки краснолюда дубасили друг друга кулачищами так, что аж гул стоял. Скрипел пол. Падали столы, стулья и посуда, а брызги разлетающейся из разбитых носов крови сыпались вокруг дождем. Ярре только и ждал, когда кто–нибудь из бойцов рухнет на их офицерский стол, свалив деревянный поднос со свиными рульками, миску пареного гороха и глиняные кувшины. Он быстро проглотил уже откушенный кусок сала, исходя из соображений, что то, что проглочено, — твое.

— Я не очень понял, Деннис, — второй краснолюд, которого называли Шелдоном Скаггсом, даже головы не повернул, хотя один из бойцов чуть не задел его, размахивая руками, — если этот парень — жрец, то что его вынудило вербоваться? Ведь жрецам кровь проливать не полагается.

— Он воспитанник храма, а не жрец.

— Никогда, черт побери, не мог уразуметь этих путаных человеческих предрассудков. Ну, над чужими верованиями смеяться нехорошо… Однако получается, что этот парень, хоть и в храме воспитывался, не имеет ничего против пролития крови. Особенно нильфгаардской. Ну как, парень?

— Оставь его в покое, Скаггс.

— Почему ж? Я охотно отвечу. — Ярре откусил кусок рульки и забросил в рот горсть гороха. — Дело обстоит так: проливать кровь можно на войне справедливой. При защите высших интересов. Поэтому я и записываюсь. Родина–Мать зовет.

— Вы сами видите, — Шелдон Скаггс повел взглядом по спутникам, — сколь правды в утверждении, будто люди — раса близкая нам и родственная, будто мы выросли из того же корня, что и они. Самое лучшее тому доказательство сидит между нами и трескает горох. Иными словами, уйму таких же дурных голов можно встретить и меж юных краснолюдов.

— Особенно после Майенского похода, — холодно заметил Золтан Хивай. — После выигранной баталии всегда возрастает наплыв добровольцев. Наплыв прекратится, как только разойдется весть о двигающемся вверх по Ине войске Мэнно Коегоорна, оставляющем за собою лишь землю и воду.

— Только б тогда не начался «наплыв» в обратную сторону, — буркнул Кранмер. — Я как–то добровольцам не очень доверяю. Между прочим, каждый второй дезертир — бывший доброволец.

— Как вы можете… — Ярре чуть не подавился. — Как вы можете, господин, говорить такое… Я из идейных соображений… Иду на войну справедливую и праведную. Родина–Мать…

От удара, который, как показалось юноше, потряс фундамент здания, один из дерущихся краснолюдов рухнул, пыль из щелей пола взвилась под потолок. Однако на этот раз побежденный, вместо того чтобы вскочить и садануть соперника, неловко и бестолково шевелил конечностями, очень напоминая большого перевернутого на спину майского жука.

Деннис Кранмер встал.

— Вопрос решен, — сказал он громко, оглядывая зал. — Место командира роты, пустующее после геройской смерти Эльканы Фостера, павшего на поле брани под Майеной, получает… Как там тебя, сынок? Запамятовал я.