"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан Рустамович

– Мне туда нипочем не дотянуться, – вздохнул Мартин. – Цепь не дает даже к двери подойти.

«В самом деле, – прикинул Дипольд, – коротковато будет». Цепь Мартина, туго перехлестнутая между прутьев разделительной решетки, едва-едва позволяла тому добраться до отхожего слива в углу камеры. И от клетки пфальцграфа он мог удалиться в лучшем случае на три-четыре невеликих шажка.

«Уж не потому ли этот вареный мастер ведет себя со мной столь кротко и почтительно? – мелькнула у пфальцграфа еще одна мыслишка. – Не потому ли так явно набивается в друзья? Причем набивается с тех самых пор, как я сломал руку этому… как его… Сипатому…»

Возможно, так оно было. И все же Дипольд искренне посочувствовал бедняге. Цепь на ногах… в ногах… мастера практически сводила на нет все преимущества отдельной клетки. Скверно будет, если и с ним, с гейнским пфальцграфом, поступят так же. Тогда о побеге лучше забыть.

ГЛАВА 25

– Послушай, Мартин, а если бы ты все же добрался до двери? – прищурившись, спросил пфальцграф.

– Это бы ничего не решило. – Мартин говорил так, словно хвастался своим незавидным положением. – На моей клетке замок – не в пример вашему. И прочим не в пример. Мой замок заварен и закрыт железными листами так, что изнутри до него не достать при всем желании. Такой только снаружи открыть можно.

– Впечатляющие предосторожности, – оценил Дипольд.

И будто комплимент сказал.

– А то! – снова извращенная тоскливая гордость блеснула в левом глазу узника. Правый, лишенный век, смотрел все так же невыразительно и бесстрастно. – Мне ведь только дай кусок проволоки покрепче или гвоздик подлиннее. Или еще чего, что на отмычку сгодится. Хоть иглу скорняжную, хоть застежку с плаща, хоть пряжку от ремня, хоть крюк рыболовный, хоть вилку…

Мартин вдохновился. Мартин был в ударе. Правда, говорил при этом узилищный старожил привычным почти неслышным шепотком.

– И? – Дипольд затаил дыхание.

– Что «и»? – захлопал здоровым глазом сбитый с мысли мастер.

– Ну, если дать тебе проволоку или гвоздь, то что?

– Да я… я… Я ж это… – с тихой горячностью ярился сосед. – Любые оковы разомкну! Любой замок открою!

Это было бахвальство. Но бахвальство профессионала. Так что доля правды в словах Мартина, пожалуй, имелась. Любой замок, не любой, однако…

– Откроешь? – строго спросил Дипольд.

– Ну, то есть открыл бы, – быстро поправил сам себя Мартин. – Если б захотел. Я ведь говорил уже, что бежать не…

– Не врешь?! – Пфальцграф уже всем телом прислонился к решетке. Дипольд старался совладать с голосом и унять дрожь. – В самом деле откроешь?

– А какой мне прок врать?! – Мартин, казалось, даже обиделся немного. – Уж после хитроумной-то часовой механики темничный замок для меня, что для вашей светлости меч с ножнами. Клинок, он ведь что: вложил – вытянул. И замок так же: закрыл – открыл. Все легко, все просто. Знающему человеку ключа не надобно. Проволочного крючка хватит…

«Очень полезная информация, – решил про себя Дипольд, – запомним».

– Другое дело, что отмычку тут, даже если очень захочешь, не смастеришь, – продолжал Мартин. – Не из чего потому как. Стража лютует, обыскивает всякого.

– Меня не обыскивали, – вспомнил Дипольд.

Или обыскивали? Пока он в хмельном угаре ехал сюда на шестиколесной повозке. Сколько раз он проваливался в забытье? Сколько возможностей было у оберландцев обшарить его бесчувственное тело, накачанное рейнским?

Мартин осмотрел пфальцграфа с ног до головы. Высказал свое соображение:

– Так на вас, кажись, и нет ничего подходящего, ваша светлость. Потому, наверное, и не обыскивали.

Дипольд вздохнул: увы… Ничего, сгодившегося бы на роль отмычки при нем действительно не было.

– А меня вот, к примеру, каждый раз после работы непременно обшаривают. Даже в дырки на ногах заглядывают. Чтоб я там железку какую не припрятал. Я объясняю, что бежать никуда не собираюсь. Не верят, чудаки…

– Погоди-погоди, – . остановил пфальцграф разговорившегося собеседника. – После работы? Так ты что же, работаешь?

– А то! Потому и жив еще, – полубезгубый рот скривился в полуулыбке. – Я мастеру Лебиусу нужен. В магилабор-зале, в мастератории магиерской помогаю по мере своих скромных возможностей…

Взгляд пфальцграфа вновь скользнул по неестественно толстым лодыжкам соседа, по рваным кратерам-ранам, из мясисто-красных глубин которых выходили ржавые железные звенья.

– Мартин, как же ты ходишь-то с такими ногами?

– Хожу? – не понял мастер.

– Ну, в мастераторию… на работу…

– Ах, это… – Мартин махнул рукой. – Сказать по правде, с трудом я хожу. Еле-еле передвигаюсь. Особенно-то и не походишь, когда в кости холодное железо да цепь тяжеленная сзади хвостом волочится. Да, собственно, и не хожу я уже почти. Тут, на привязи, не больно-то расходишься. А когда работать надо, меня отцепляют, вытаскивают из клетки да просто тащат в мастераторию, что поближе. Их по замку-то много разбросано, ну, а я тружусь там вон…

Мартин кивком указал вверх.

– Прямо над нами, над этим самым подземельем, есть одна малая зала. Туда, чтоб добраться, да если со стражей, здоровых ног не нужно, а потому и ноги мои его светлости господину маркграфу Альфреду Оберландскому без надобности. Мастеру Лебиусу – тем более. Ноги – они не руки. Не глаза. И не уши даже. Для работы непригодны. Так что…

Мартин поднял цепь, негромко звякнул железом об пол. Не со зла, не от отчаяния. Просто так, для пущей ясности.

– И чем же ты наверху занимаешься? – нахмурился Дипольд.

– Так известно чем, ваша светлость. Какое испытание с самого начала прошел, тем и занимаюсь по сию пору. Новые руки мастерю.

– Големам? – Пфальцграф мрачнел все больше.

– Ну да, – кивнул Мартин.

И примолк, притих, унял говорливость, почуяв опасное настроение соседа.

– Выходит, маркграфу служит не один голем?

– Я не знаю, сколько их там уже собрали, но рук сделано на добрый десяток, а то и больше. И то – лишь при моем участии.

– А что, у Лебиуса есть другие мастера?

– Наверняка.

– Здесь?

– Здесь – нет. Но говорят, это подземелье не единственное. Вроде бы под соседним крылом замка имеется еще одно, и одно – еще дальше, под восточными башнями. А еще есть нижние ярусы – под нами. Кто там сидит и чем занимаются те узники, я не ведаю, но сдается мне, его светлость господин маркграф надумал обзавестись целой армией механических рыцарей. Это вот только меня и утешает.

– Утешает?!

– Ну, посудите сами, ваша светлость. Чем более грандиозные планы замысливает маркграф, тем больше помощников понадобится магиеру, планы эти осуществляющему. Ну, то бишь работающему над созданием новых големов. А раз так, то и моя скромная персона здесь еще пригодится. Все-таки в одиночные камеры сажают не всякого (опять эта странная противоестественная гордость в невеселых словах!), а лишь пленников, за которыми нужен… м-м-м… особый пригляд. Или в ком есть особая нужда. Ценных пленников сюда сажают.

– Вроде тебя, что ли?

– Вроде меня, – кивнул Мартин. И добавил серьезно: – Или вроде вас, ваша светлость.

Дипольд усмехнулся. Да уж, куда ценнее… Пфальцграф, сын курфюрста и будущего кайзера. О таком пленнике… о заложнике таком можно только мечтать, если замысливаешь что-то, что может очень-очень не понравиться имперским властям и святой инквизиции.

– А отчего ж маркграф так плохо содержит своих ценных пленников? – спросил Дипольд.

Вопрос был риторический, задавался он не Мартину – в пустоту. Однако ответ на него прозвучал.

– Почему же плохо, ваша светлость? – искренне удивился посаженный на цепь мастер. – Вовсе не так уж и плохо! Кормят сносно, иногда даже поят вином, места хватает, свет есть, воздух опять-таки из окошка какой-никакой. А на соседей, если научиться, можно внимания и вовсе не обращать. Да и они постепенно к тебе привыкают, притихают. Нет, в одиночной клетке жить можно.