'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

сжал их в кулак. – Это знак от Архангела, что мое дело правое. Вы все свидетели этого знака. Я – Зачинатель. Я вернул Костани в истинную веру и очистил ее от неверных. Думаешь, Архангел меня оставил? Это было лишь испытание, которое ждет каждого из вас.

– Не оскверняй святое место своей ложью!

– Это ты – воплощение лжи, – ответил я. – В том мире, который я построю, не будет места посредникам. Священникам и патриархам. Архангел и Двенадцать ангелов будут жить среди нас.

– Ты всего лишь лжепророк, ведущий людей в адское пламя!

Паладины на втором этаже зашептались, как и те, что стояли вокруг меня в проходах между скамьями.

Я раскинул руки, словно хотел всех обнять.

– Присоединяйтесь ко мне! Мы пойдем на Восток и завоюем каждый город, пока не достигнем водопада на краю света. Каждый из вас станет сам себе хозяин, будет владеть землей и замками. – Я указал на патриарха. – Или я похороню вас в той же канаве, что и его. Выбирайте, мои паладины!

С этими словами я покинул храм. Раздались крики и выстрелы, лязгала сталь – паладины патриарха схватились друг с другом. Кровь крестесцев пролилась на землю Ангельского холма. Но не от моей руки.

Я ждал на лестнице, пока группа паладинов в окровавленных доспехах не выволокла из храма патриарха.

– Где моя жена? – спросил я пленника.

Лазарь злобно посмотрел на меня налитыми кровью глазами.

– Он не хочет пользоваться своим языком? – Я вытащил из ножен меч. – Тогда я позабочусь о том, чтобы он больше никогда не распевал гимны.

– Не здесь! – закричал патриарх Лазарь. – Клянусь Двенадцатью, ее здесь нет!

Я махнул рукой паладинам.

– Обыщите Ангельский холм! Обыщите склепы! Найдите ее!

Морские стены контролировал Зоси с верными императору войсками. Когда я отправил в Гиперион шаха, то вместе с ним отослал и большинство кораблей. Если мне не удастся снова захватить стены, императорский флот пройдет через Тесный пролив на тех самых кораблях, которые перестроил Джауз, рыцари поднимутся на крепостные стены и захватят город, как мы когда-то.

После покорения города я не поднимался на морские стены. Мы убрали обломки седьмой стены, половина которой рухнула от огня Ашеры. Именно на ней я стоял, когда мы одержали победу. Именно там я убил… ту девушку. Туда я сегодня и пошел, чтобы удержать город.

К Зоси присоединились тысячи паладинов. Когда мы брали город, то несколько часов удерживали стены всего с сотней. Хотя у меня было больше людей, я не успел бы захватить стены вовремя, чтобы помешать высадке императорского флота. Зоси обложил укрепления мешками с песком и развернул пушки в нашу сторону.

Мы договорились встретиться рядом с фонтаном, который разрушила бомба в тот день, когда мы взяли город. Теперь он превратился в груду покрытых сажей камней. Но, что важнее, здесь было открытое пространство под ясным небом.

Зоси появился ближе к вечеру. Ветерок дарил прохладу после жаркого дня. Сине-золотые пасгардские доспехи Зоси выделялись на фоне черно-красных у окружающих его паладинов.

– И ты предпочел надеть те же доспехи, как в тот день, когда я нанес тебе поражение, – сказал я.

Он выглядел в точности так же, как в тот день, и так же хмурился.

– Это доспехи моей страны, моей семьи, вот уже сотни лет.

В его потухших глазах блеснула надежда.

– Ты надеешься, что император дарует вам независимость за твою помощь?

– Ничего подобного. Я надел их, чтобы напомнить себе – я не такой, как ты. Что у меня есть долг перед семьей, или тем, что ты от нее оставил.

– Я оставил? Ираклиус поубивал бы всех твоих родных, если бы не мое вмешательство. Я спас твоих сестер. Даже женился на одной из них! Я твой брат. И вот как ты мне отплатил?

– Да, ты их спас. – Зоси посмотрел на пролив, в сторону Крестеса, словно надеялся увидеть паруса своего спасителя, императора. – Но теперь они у императора. А если я и храню кому-то верность, то своей семье. – Его губы задрожали. – Мне приходится выбирать между братом и сестрами, выбирать между членами семьи. Как бы ты поступил на моем месте?

– Ты все еще надеешься, что мы с императором можем прийти к мирному соглашению?

– Для меня это единственный путь.

Под крики чаек я дал Зоси передышку, чтобы он поразмыслил. По правде говоря, для меня было честью, что он служил в моем войске. Он единственный из нас родился в замке, хотя Беррин был благородной сирмянской крови. Они оба доказали, что наша армия основана на вере, а не на родственных связях, языке или чем-то еще, что лишь разделяет людей.

– Когда я вступил в Черный легион, на меня надели уродливые коричневые доспехи, – сказал я. – Цвета грязи. Целый год мне не позволяли носить черно-красные.

– Тогда это была рота наемников. С другими ценностями.

– Между тем, чтобы поклоняться золоту и чтобы поклоняться Архангелу, не такая большая разница, как ты думаешь.

– Как это?

– Вера истощается, как и золото. И ничто так не восполняет запас, как победа.

Зоси посмотрел на меня. Выглядел он совершенно потерянным, таким я его никогда не видел. Но за скорбным взглядом я чувствовал суровую решимость.

– И что эта победа сделала с твоей верой, Михей? Эта рука – дар Двенадцати или того Падшего ангела, который провел тебя через туннели Лабиринта?

– Отступись, Зоси. Я позволю тебе покинуть город. Ступай к императору и своим сестрам.

– Теперь ты хочешь, чтобы я ушел? – осклабился Зоси и покачал головой. – Думаешь, я не праведный этосианин? Не верный крестесец? Я буду удерживать морские стены для нашего императора. Если город для тебя важнее веры, если ты и впрямь намерен пролить кровь своих братьев, тогда сражайся с нами. Сражайся за дело Падших. Покажи всем свою истинную суть, Михей Железный.

Казалось, битвы не избежать. Император прибудет к завтрашнему полудню, во главе трехсот кораблей и тридцати тысяч воинов. С учетом войск под командованием Зоси силы будут примерно равными. Мы должны взять морские стены, иначе завтра крестесцы будут резать крестесцев. А если после нас атакуют сирмяне, это станет концом крестеского завоевания.

На закате я сидел за большим стеклянным столом в саду с Беррином и Эдмаром. Мы не подравнивали кусты и деревья, поэтому они неряшливо разрослись. На деревьях поселилось слишком много птиц, их бесконечное щебетание раздражало. Я потряс дерево, и большинство птиц улетело. Первое приятное действие, произведенное моей новой рукой. Беррин зажег лампы, и мы болтали под набухающей луной, пока не перешли к