Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

бывает, так и горы. И когда ствол уже не может стоять – корни умерли или сердцевина выгнила насквозь, – он падает. Или, бывает, начинает потихоньку осыпаться: ты же видел старые деревья, у которых уже ни листвы нет, ни половины ветвей, а они еще кое-как держатся? Но достаточно сильного ветра или дождя… и все.

– Еще молния может ударить, – сказал Чарим. – А еще, я слыхал, огненные горы бывают: как пойдет полыхать, не остановишь, все кругом испепелит.

– Есть такие, – подтвердила я, – только не у нас. Наши горы уже очень старые, они если и меняются, то медленно-медленно и понемногу. Там что-то осыплется, здесь вырастет… А те еще молодые, вот и плюются подземным огнем. Потом он остынет, и они перестанут извергаться, замрут, как эти. Правда, могут и проснуться: бывало несколько веков гора молчала, а потом… в самом деле выжгла все кругом, столько огня в ней скопилось!

Я перевела дыхание и добавила:

– Отец говорил, хуже всего такие горы в море.

– Да уж могу представить! – ответил Чарим. – Если в костер воды плеснуть, и то чада не оберешься, а тут…

– Ну да. И костер-то потухнет, а гора – нет. Может и взорваться, а уж какие тогда волны пойдут… Говорили, целые острова исчезали, города с побережий смывало, а сколько кораблей пропало – не счесть!

– Да, на суше как-то спокойнее, – проворчал он. – И удрать можно, если успеешь, и забраться повыше, авось уцелеешь. А в море… Я вот всего два раза на корабле был и больше не хочу! Не мое это: вода кругом, почти как степь, только степные-то приметы я все наперечет знаю, а тут поди пойми, с чего вдруг птицы раскричались: землю видят, рыбу какую-нибудь не поделили или шторм идет? И того… качает сильно.

– Где родился, там и пригодился, так моя кормилица говорила, – сказала я. – Но ведь вы с дядей Вителом где только не бывали!

– Оно так. Любопытно же, как в других краях люди живут… Только все равно домой тянет, – серьезно сказал Чарим. – Да что я тебе-то говорю! Ты будто в эти горы не рвалась! Для меня вот тут только скалы, а ты, надо думать, побольше видишь?

– Конечно, – ответила я и огляделась. – Видишь ту скалу?

– Вижу, еще и думаю, как бы она на нас не обвалилась, когда мимо поедем.

– Это не скала. Это горномогучий окаменел. Он, наверно, был совсем уже старый и не успел уйти от рассвета, а может, нарочно его дождался, чтобы не рассыпаться в прах, а остаться здесь. Кто его знает, вдруг он любил именно это место?

– Ишь ты… – Чарим подъехал ближе. – И впрямь, на великана похоже, только от времени уже камень выкрошился, не разберешь толком… Я такие статуи видел, огромные, старые-престарые, никто не знает, кто и зачем их у нас в степи поставил. Вот у них тоже лиц не разобрать, так их ветром выгладило… Может, это тоже… как ты его назвала?

– Горномогучие, – напомнила я. – Кто знает, вдруг в незапамятные времена, когда эти горы еще были молодыми, а вашей степи вовсе не было, какой-то клан решил переселиться в другие края? Но, видишь, не все дошли, так и стоят теперь…

– Знаешь, Ленни, – сказал он, помолчав, – жутко это звучит. Особенно потому, что ты говоришь этак спокойно, будто всякие каменные великаны и разумные звери – дело самое обычное. Ну все равно как дикие лошади и хищные птицы у нас в степи: вон их сколько, не счесть! А чужак беркута от коршуна не отличит…

– Но ведь так и есть. Я, наверно, в степи тоже бы растерялась и не знала, куда смотреть, какие звери опасные, а с какими можно иметь дело, – улыбнулась я. – И ты бы не за один раз мне это рассказал, дядя Чарим, потому что ты рядом с ними вырос, а я первый раз увидела, поди пойми и запомни! Так и ты в горах: хоть и ходишь через перевал не один год, но… то перевал, а то сами горы.

– Угу, перевал-то, считай, ручной, – произнес Чарим, подумав. – Хоть и покоряется только вам, Сайторам. А горы… ох и дикие же они!

– Эти? Да что ты, дядя Чарим! Эти, говорю же, старые уже и к людям привычные, а вот те, о которых рассказывал отец… – Я вздохнула. – Там и я растеряюсь, потому что не бывала никогда. Но побываю. Обязательно…

– Только уж провожатых возьми!

– Да неужто одна пойду? – Я приподнялась на стременах и посмотрела вдаль. – До замка Раве рукой подать, во-он он, видишь?

– Нет, – честно ответил Чарим, сощурившись. – Только скалы.

– Ну как же, а вон… вон стена и ворота, присмотрись получше!

– И правда… – после долгой паузы ответил он. – А со стороны – камни и камни. Сайтор не такой был.

– Сайтор не для того строился, чтобы спрятаться, – пояснила я. – А Раве когда-то воевали с Завиорами, вот и…

– Слушай, Ленни, а почему тот замок называют Завиор-Гулящий?

– Ну… потому что он иногда прогуливается. Раве вот наполовину внутри скалы, он с этого места никуда не денется, а Завиор потихоньку бродит туда-сюда.

– Что-то не могу я такого представить, – пробормотал Чарим. – Это как же он, встает на ноги и идет, что ли? Вител говорил, в его краях, где реки сильно разливаются, дома ставят на сваях, чтоб не подтопило по весне, и это на ноги похоже. Но то крестьянские домики, а не целый замок! Я ж видел Завиор, он не меньше Сайтора!

– М-м-м… правду сказать, я сама не знаю, как он это делает, – созналась я. – И до перевала он, конечно, не дойдет, но есть у него несколько известных дорожек, по ним он и бродит. Может, скучно ему, может, хозяева велят… Раньше, когда воевали, Завиоры так прятались: подходит чужой отряд к нужному месту, а там ничегошеньки! Замок всего-то за соседней скалой, но сразу никто не сообразит, а когда дойдет, уже поздно будет…

– Навыдумывают же! – в сердцах произнес он. – Чтоб замки по горам бродили – такого я даже в сказках не слышал! А хотя…

– Что?

– Слышал, – сознался Чарим и ухмыльнулся в усы. – У нас тоже есть одно местечко, которое… гуляет. Говорят, наткнуться на него можно случайно или если очень нужно скрыться от погони. Там, я слышал, старый курган, рядом те самые каменные истуканы стоят, а как раз внутри этого кургана можно укрыться. И вроде бы даже еда и питье найдется и для тебя, и для твоего коня. Переждешь опасность – и иди с миром. Но во