Летописи Шинара Чаша богов - Галина Митрофанова

- Несмотря на то, что кое-кто строит из себя самую умную,- Йорд вполне успешно скопировал, только что брошенный Темной взгляд.- Бои на выживание тоже не всегда приносили пользу здоровью, особенно, если именно вас пропустили через мясорубку.

- Ха-а-ам,- змеей прошипела Мара, не найдя более емких слов, под аккомпанемент дружеского, то есть, чуть менее издевательского смеха.

Мара сидела на подоконнике, рассматривая входящие в порт корабли. Мачты, потемневшие от времени и воды, с белоснежными парусами, напоминали сказочный лес, где сосны подпирают облака. Прекрасное, но вместе с тем тревожащее зрелище. В нагрузку к тревоге сегодняшней вылезло воспоминание о странном чувстве, разбудившем ее дня три назад. Смутное, не оформленное ощущение кольнуло душу… Спеша проверить и убедиться в том, что она не права, Темная метнулась к лежащей на кровати сумке и, перевернув, просто вытряхнула содержимое. Он обнаружился на самом дне. Маленький, невзрачный камушек без оправы, но с дырочкой и новым кожаным шнурком. Просто камушек, много лет работающий талисманом, еще в детстве подаренный закадычной подругой. Устроившись поудобней на кровати, Мара направила сознание в глубь камня, все чаровники умели находить человека, если держат руках что-то, что когда-либо держал и он. Сейчас же стоило убедиться, что у врага все в порядке…

- Триста сорок, триста сорок один, триста сорок два…- от скуки Улис дошла до того, что принялась считать камни в стене. За несколько дней проведенных в этой камере, она успела в кровь стереть запястья, стараясь расшатать цепи, сбила костяшки пальцев, выстукивая ненадежный камень и триста раз проклясть невысокий рост не позволяющий дотянуться до слухового окошка под самой крышей темницы. Сломанные ребра немилосердно ныли. Несмотря на то, что она говорила Светлому, уверенность в благополучном исходе заварушки не было. Где-то глубоко в душе шевельнулось странное чувство. Когда-то, в один день она потеряла и любимого и лучшую подругу. С тех самых пор каждый день сожалела, что не умерла, что Мара не убила ее в одном из частых, почти смертельных поединков. " Интересно, где она сейчас. Зная ее деятельную натуру, можно быть уверенной - именно Мара доставит Чашу Богов в Цитадель. С другой стороны, зная ее нелюбовь к Оракулу, мало вероятно". Прерывая размышления пленницы, скрипнула, приотворяясь, тяжелая дубовая дверь. По булыжникам застучали бронированные сапоги, остановившись рядом. Улис подняла глаза, не забыв изогнуть губы в презрительной улыбке. Командир Серых стоял и смотрел на нее, до безобразия знакомо наклонив голову. Глаза сквозь прорезь забрала отливали серебром.

- Почему госпожа так ненавидит тебя?- хрипловато- приглушенным голосом спросил он. Невольно, презрительная улыбка уступила место другой: теплой, нежной, мягкой " Как похожи глаза врага на глаза любимого"

- Не знаю… Кэриан,- невольно сорвалось с губ пленницы. Рыцарь дернулся как от удара, вылетев из камеры, словно испуганный чем-то. Дверь захлопнулась, погрузив маленькую комнату в полумрак, и только тоненький лучик света, просочившийся из слухового окна, крался по грубой серовато-черной стене.

Мара откинулась на спинку кровати. Из носа, будто после возвращения с Изнанки текла кровь. " Как же так" - пронзила мысль, оставив после себя болезненный осадок. " Улис, всегда такая осторожная и ловкая, и вдруг в плену. "Но, если,- кольнула странная мысль если Улис - третья чародейка?". Схватив мечи, Мара выбежала из гостиницы, на ходу застегивая ножны.

От моря веяло прохладой, солью и непередаваемыми запахами водорослей, с явной примесью чего-то, что предает особое очарование даже простому сидению на морском берегу. Пенные волны набегали на золотой песок, разбивались о прибрежные камни, рассыпаясь в воздухе мелкими изумрудными каплями. Небо, решив покрасоваться, подцветило белые кудряшки облаков розовым, фиалковым, ярко оранжевым и всеми оттенками синего: от чернильно-фиолетового до прозрачно- лазурного, пронзив все это великолепие тоненькими золотыми лучиками. Белокрылые птицы только дополняли изысканный пейзаж, оглашая окрестности хриплым полустоном-полуплачем, рассказывая грустную и печальную историю о прошлых битвах и любви, едва сохранившихся в легендах. Переругивались рыбаки, одни растягивали сети для просушки, другие, выводя на промысел баркасы, внушающие неподдельный интерес, благодаря заступничеству каких богов, они все еще держаться на воде. Шумели на набережной зазывалы, стремясь распродать дневной улов, и "мамки", расхваливающие "несравненные" прелести "девочек", завлекая пьяную матросню.

Мара сидела на нагретом солнцем песке и прислушивалась к тихому скрипу известняка под кожаной подошвой сапог. Шею кольнуло острие меча, он все-таки пришел, тот которого она ждала уже полдня.

- Привет,- Мара даже не обернулась. Не смотря на то, что ей не ответили, меч все же убрали. Рыцарь сел рядом. "Впрочем,- отметила девушка - сегодня на нем нет доспехов".

- Как ты назвала меня там, в лесу?- тихий негромкий голос вызвал легкую улыбку, странная догадка все же нашла подтверждение.

- Кэриан.

- Почему?

Мара повернула голову и едва не рассмеялась, лицо рыцаря закрывал капюшон

- Прежде, чем я отвечу на твой вопрос, ответь на мои.

- Хорошо!

- Тебе снятся сны?

- Да.

- Ты чувствуешь боль?

- Да!

- Ты хочешь, есть или спать?

- Да!!

- Ты скрываешь, что-либо от госпожи?

- Да!!! Но, к чему ты задаешь их мне?

- Во-первых, - начала Мара, все сильнее расплываясь в улыбке.- Определенно могу сказать, ты не зомби и это меня безумно радует. Во-вторых, заклинание подчинения дало огромную трещину, что меня в принципе не удивляет. А удивляет меня другое, почему оно так долго держалось,- Мара выбрала камушек поплоще и запустила, мысленно считая плюхи.

- Пять…- равнодушно прокомментировал рыцарь. - И почему же?

- На тебя,- проникновенно начала девушка.- Это заклинание всегда действовало безобразно, Кэриан.

- И все же, почему ты называешь меня Кэрианом?- раздраженно спросил, все еще не понимающий рыцарь.

- Почему я должна называть тебя иначе, если это твое имя, брат?

На улице уже совсем стемнело, явно прибавилось праздно шатающегося сброда, причем, шатающегося в прямом смысле. Некоторые гуляки двигались по столь причудливой траектории, что повторить ее трезвому человеку просто не реально. Инайра прекрасно понимала, что, кто-кто, а уж Мара за себя постоять сумеет, причем так, что несчастному, соблазнившегося внешней изящностью девушки, не поможет никакая целительница. Впрочем, это не мешало Светлой беспокойно стоять у окна, пристально вглядываясь в темноту ничем не освещенной Дорийской ночи. Тихо скрипнула дверь, девушка с надеждой обернулась, но…