Лич (СИ) - "Strelok"

Кирилл вытянул лом перед собой. Над болотом распахнулась черная воронка диаметром в восемь метров. Гнилая туша Хеонак приподнялась в воздух и начала медленно погружаться во тьму подпространства. В обычном состоянии архилич смог бы осуществить подобную переброску только с помощью пары-тройки помощников.

— Теперь ты, Тадувир!

Дракон посмотрел на портал.

— Ни за что!

— Ссыкло.

Упрашивать помощника дважды архилич не собирался, тем более вечно портал открытым не будет. В последний момент Кирилл успел запрыгнуть в пространственный разрыв. На той стороне под стенами Элиды его ждало четыре дракона, вокруг которых суетились десятки людей. Одни готовили на костре конину, вторые чистили крылатым ящерицам чешую, третьи играли на флейтах, арфах и что-то напевали.

Ундолим нехотя поднялся на ноги и приблизился к трупу предводительницы мятежа.

— Хеонак…

— Ее успели хорошенько обглодать.

— Это не помешает поднять ее в качестве лича?

Кирилл ответил не сразу, раздумывая над словами:

— Процесс создания разумной нежити отточен лишь на людях, нельзя наверняка сказать, что получится при попытке возвращения Хеонак. Вы — магические существа, могут возникнуть непредвиденные сложности. К тому же личи и полуличи создаются из живых существ, в крайнем случае, недавно умерших, пока дух не потерял связь с этим миром.

— А если потерял?

— Хуже потеря самой души. Вдруг ее пожрали падальщики Тени или она ушла на перерождение.

Драконы при своем могуществе никогда не лезли в Тень и имели крайне поверхностное представление о происходящем там. Но хотя бы не сильно врали пастве насчет посмертного существования. Учение драконьего культа немного походило на буддизм с его кармой, реинкарнациями. Делай добрые дела — в следующей жизни станешь нобилем. Грешники обречены на участь плебеев, а самые отличившиеся превратятся в животных.

Поэтому богатство здесь не считается пороком, а признаком заслуг прошлой жизни, благоволения судьбы и божественных драконов. И негоже поднимать руку на хороших людей. Удобная религия.

— Драконий дух силен, — возразил Ундолим. — Некоторые наши предки дают о себе знать через века после смерти.

— Каким образом?

— Приходят во снах, реже наяву. Они предупреждают нас о будущих несчастьях, дают советы, наставления.

— Полагаться на слова призраков не стоит. — заметил Кирилл. — Они даже не всегда осознают себя после смерти, многие сходят с ума или распадаются безо всяких потусторонних хищников.

— Я знаю, иначе Димувир не подвел бы наш род на грань вымирания.

— Мы займемся Хеонак завтра.

— Почему не сегодня?

— Надо посовещаться жрецами, решить, как лучше провести обряд. Мы ведь не хотим ошибиться?

— Помощь с нашей стороны требуется?

— Нет. Драконы плохо разбираются в некромантии.

* * *

Жрецы-личи испытали восторг от самой возможности поучаствовать в воскрешении дракона. Среди них развернулись бурные дискуссии, как лучше проводить обряд, что надо делать, а что нет.

Пытались внести свою лепту и ромейские маги, успевшие принести архиличу клятвы верности. Оказалось, многие из них на должном уровне разбираются в некромантии, практиковали в строжайшей тайне. В Новом Риме искусство поднятия мертвых запрещено под страхом смертной казни, ацтланское завоевание открыло для таких подпольщиков новые горизонты.

Жрецы-личи хоть и косо, с некоторым пренебрежением, смотрели на ромейцев, но конфликтов не провоцировали, понимая необходимость расширять собственные ряды.

Самых радикально настроенных некромантов Кирилл давно отстранил от принятия решений, сместил с важных постов. Они готовы были превратить Пангею в царство мертвых, существовала даже своеобразная секта, считавшая, что для полного постижения смерти надо уничтожить жизнь в привычном виде. Главного идеолога архилич в качестве «награды» назначил завхозом в царском дворце Ачтилана.

— Да говорю вам, надо использовать большую печать Уицилопочтли, а не малую! Иначе мы ничего не добьемся.

— В твоей пустой черепушке не осталось мозгов, Атлитлеп? Большая печать концентрирует слишком много магии в себе, а учитывая, что даже мертвый дракон сохраняет в себе кучу силы, случится цепная реакция. Выброс, который испарит нас и все на тысячу шагов вокруг, идиот!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Сам идиот!

— Что, больше нечего возразить, неуч?

— Фыброфа не флуфитфя! — вставил свое слово Сэдзо. — Атлитлеп праф.

— Забыли спросить отродье Миктлана. Что оно вообще тут забыло?

— А ну, тихо, — замечание архилича сразу заткнуло разгоряченных спором жрецов. — Сэдзо, твое слово.

— Палитра магии, конфентрируемой в больфой пефяти Уифилопофтли фофмефтима с магией драконоф. Ффетофая гармония.

— Цветовая гармония?

— Ага, — кивнул демон, довольный оказываемым ему вниманием. — Белый ф бело-финим ффетлым фофетаетфя. Эффект долфен пофти тофно фыдернуть дуфу Хеонак ф той фтороны и фернуть ф тело.

Архилич, морально уставший от устроенного магами балагана, стукнул ломом по мраморному полу форума. Слишком сильно, поскольку осталась крупная выбоина.

— На том и решено. Используем большую печать Уицилопочтли, ее магия вместе с остаточной магией мертвой туши позволит нам все провернуть. Если нет, что ж… нашей вины тут не будет.

— Мой царь, — возразил жрец, чье имя архилич не знал. — Как можно полагаться на слова демона, да еще в таком важном деле?

— Ты сомневаешься в его верности?

— Нет, в знаниях.

— Он достаточно хорошо подкован в области некромантии. Звания старшего послушника как минимум достоин. Если что, демон старше большинства присутствующих здесь минимум на несколько десятилетий. Еще возражения?

Возражений не последовало. Этой же ночью жрецы-личи приступили к подготовке: обработке туши алхимическими составами, вырезанию на костях, плоти слов заклинаний.

Синеватый свет Отрима хорошо разгонял тьму, не нужно было прибегать к помощи факелов, ламп. Вдобавок ясная ночь хорошо подходит для проведения магических обрядов, в эту пору действие связанных со смертью, кровью сил ощутимо усиливается. Даже самая бездарная пародия на мага сможет поднять зомби или навести какое-нибудь убийственное проклятье.

Вокруг сгнившей туши Хеонак личи выжгли узор из замысловатых завитушек, щедро удобрили их кровью будущих жертв их числа рабов, приговоренных к смерти преступников.

В нужных точках большой печати Уицилопочтли разложили ритуальные черепа с тускло мерцающими зелеными глазницами. Дюжина любопытных драконов расположилась по кругу, все они надеялись на возвращение предводительницы. Так уж получается, что несогласные с древними драконы готовы объединиться только вокруг ее личности…

Кирилл не был уверен в успехе мероприятия, слишком много неизвестных факторов.

— Тащите жертвы! — громко приказал Кирилл, когда личи выстроились по кругу.

К каждому из них воины-ягуары подтащили по связанному человеку, некоторые из них давно смирились с уготованной участью, а некоторые молили о пощаде или пытались вырваться.

Архилич драконьим клинком, благословленным Ундолимом, полоснул раба по горлу. Послышались хрипы. Стоило алой крови окропить землю, как печать озарилась ядовито-зеленым свечением.

Жрецы в унисон начали бормотать слова заклинания, их дело призвать дух Хеонак, который Кирилл поместит в прежнее тело.

Вскоре пространство над землей прорезала трещина, такого же цвета, как ритуальная печать. Из «подаренных» Молохом сведений было известно, что так выглядит ведущий в мир духов разрыв. Собственно, отдельным миром Тень назвать нельзя, она — неотъемлемая часть реальной вселенной, неким информационным слоем. Ноосферой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Попавшие туда физические объекты выталкивает обратно, впрочем, как и духов из мира живых.

Молох обоснованно считал, что информационная оболочка Земли является громадной вычислительной сетью, способной обрабатывать и хранить информацию. В ходе эволюции биосферы она сама развивается, вершиной этого может стать обретение сознания. Мифы о Гее, матери-земле, имеют долю истины…