В глубине сердца - Шарон Сэйл

И она провалилась как раз тогда, когда первый из врачей подошел к ним.

— Она жива? — спросил врач. Джону Томасу пришлось глубоко вздохнуть, прежде чем он смог обрести уверенность и ответить.

— Да, слава Богу.

Когда медики попытались переложить Саманту на носилки, он пристально посмотрел в глаза первому врачу.

— Я не знаю, как она еще дышит, но вы должны сделать так, чтобы она продолжала дышать.

— Мы сделаем все, что в наших силах, и даже больше, Джон Томас. А теперь отпусти ее.

Джон Томас нехотя разомкнул объятия.

Он вскочил на ноги, когда санитары застегнули ремни носилок, и побежал рядом с ними к поджидающей машине «Скорой помощи». Стоило им поставить носилки на полозья и закатить внутрь, как Джон Томас опередил всех и первым забрался в салон.

Монтгомери Тернер остался без дальнейших распоряжений, но он знал, что делать. Помощник шерифа громко свистнул, и Бандит подскочил к нему. Секунду спустя Монти с собакой последовал за остальными.

Завывающие сирены и сверкающие огни маяков промчались по лугу, распугивая его обитателей. Броненосец нырнул в свою нору; ястреб взмыл с верхней ветви дерева и улетел искать более спокойное место для охоты; заяц метнулся из-под колес передней машины, дрожа от страха; замерла черепаха, а затем втянула голову и лапы в панцирь, надеясь, что все обойдется.

Спустя несколько минут заброшенная ферма погрузилась в первобытную тишину, которую недавно нарушили люди и смерть, идущие обычно рука об руку. От драмы, разыгравшейся здесь в последние сутки, не осталось почти ничего, разве что два агента ФБР еще ходили по полю, отыскивая следы и вещественные доказательства. Постепенно трава, примятая ногами и колесами, распрямилась, длинные тонкие стебли вновь потянулись к солнцу, стоявшему в зените.

Вечером того же дня, когда Джон Томас сидел у кровати Саманты, надеясь увидеть признаки возвращающейся жизни, дверь палаты отворилась и вошел Монтгомери Тернер.

Джон Томас взглянул на его белое как бумага лицо и покрасневшие глаза и вспомнил об умирающей Лизе.

— Шериф. — Монти сглатывал и сглатывал комок в горле, пытаясь выдавить из себя просьбу и не расплакаться. — Мне нужно уехать на пару дней.

Горе, стоявшее в его глазах, подсказало Джону Томасу, что для девушки, снятой с аппаратов поддержания жизни, ожидание закончилось.

— Проклятие, Монти! Мне очень жаль. — Он взглянул на Саманту, неподвижно лежавшую под покрывалом, но все-таки живую, и испытал внезапное чувство вины за свое счастье.

— Не думайте так, — тихо сказал Монти, поняв, по какому руслу потекли мысли шерифа. — Это должно было случиться. — Тут его рот скривился, в глазах появились слезы. — Как бы то ни было, кажется, все правильно.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Джон Томас.

— В один и тот же день умерла моя Лиза, а ваша любимая осталась жить. Думаю, правильно, что выживает сильнейший. — И Монти вышел из комнаты, не обернувшись.

Джон Томас вернулся на свой стул и поднес безжизненную ладонь Саманты к своей щеке, слегка согнув ее пальцы, как сделала бы она сама.

— Ты ведь сильная, правда, Сэм? Какую бы пытку она тебе ни устроила, все равно ты не сдалась. Я так горжусь тобой, любимая. Слышишь, девочка? Я так чертовски горжусь тобой, что готов заплакать.

И он заплакал.

Глава 15

До чего тупы эти белые стены, никакого воображения, ругал Джон Томас медиков, пытаясь думать о чем-нибудь отвлеченном, чтобы занять свои мысли. Все, что угодно, только не эта плоская, безжизненная поверхность, слишком похожая на нынешнее состояние его души.

Джон Томас Найт мерил шагами коридор Восточно-Техасского медицинского центра, с тревогой ожидая заключения врача. Первые новости были неутешительными. Джонни отчаянно молил, чтобы наступило хоть какое-то улучшение, в противном случае он не сможет жить.

У нее сломаны ребра. От этой мысли у него заныло в желудке. Сотрясение мозга было тяжелым, но не угрожающим жизни. Заломило в висках, едва он задумался об этом. Она чудом избежала воспаления легких, но, по компетентному мнению врача, лучше бы она сломала ногу, чем, как это случилось, порвала мышцы и связки колена. Ноющая боль отдавалась в крепко стиснутых зубах Джона Томаса при каждом шаге, когда он представлял, какое отчаяние и боль пришлось испытать Сэм там, на дне колодца, в одиночестве и тоскливом ожидании смерти.

— Эта женщина будет гореть в аду, — пробормотал он, думая о Клаудии Смит.

Мимо пробежала сестра, бросив на шерифа удивленный взгляд. Он покраснел, смущенный тем, что его подслушали, но все равно был не в состоянии избавиться от ярости и растерянности, которые, как он знал, останутся с ним, пока Саманта не очнется и хотя бы не увидит его. Тогда, может быть, он сможет жить дальше.

— Шериф.

Джон Томас развернулся и чуть не сбил с ног доктора, только что вышедшего из палаты Саманты.

— Что, док? Ей хуже? Вы получили результаты рентгеновского исследования? Когда вы сможете сказать что-то определенное?

Доктор Бейкер терпеливо ждал, пока его «второй пациент» не успокоится. Если бы этот парень был так же терпелив и послушен занятому, усталому доктору, как та маленькая леди в палате, он бы добился гораздо большего. Саманта Карлайл не возражала против его предписаний. Конечно, она пока еще не пришла в себя. Отлично зная женщин, доктор не сомневался, что протесты появятся, но только потом, когда он наложит на нее ограничения, обязательные для больной.

— Вы готовы меня выслушать? — спросил доктор Бейкер.

— Простите, — смутился Джон Томас и, сразу обессилев, прислонился к стене, не замечая любопытных взглядов обитателей палаты напротив. — Я слушаю.

— Для начала неплохо, — сказал доктор. Он принимал Джонни Найта, когда тот появился на свет. И радовался тому, что из маленького сорванца вырос добропорядочный, уважаемый член общества. Однако время бессильно изменить некоторые особенности личности, и среди них, безусловно, нетерпеливость Джона Томаса… Но все-таки пора было облегчить его муки.

— Она пойдет на поправку, — сообщил доктор Бейкер. — Все признаки указывают на то, что возможно полное выздоровление.

— Слава Богу! — воскликнул Джон Томас и обнял старого доктора с неожиданной пылкостью.

— Поберегите это для дамы в палате, — посоветовал доктор Бейкер, радуясь улыбке, которую вызвал на лице шерифа. — Хочу предупредить, что ее еще ждут нелегкие дни. Даже после лазерной хирургии на колене ей придется пройти через долгий процесс реабилитации. А когда она очнется, у нее начнутся страшные головные боли. Но в целом для человека, упавшего в колодец, она еще легко отделалась.