Служитель египетских богов - Челси Ярбро
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Да. Да! Кровь была всюду. На столе, на стульях, даже на потолке. А в результате… — Он с трудом сглотнул.
— Фальке, — прошептала Мадлен и обняла его, жадно и крепко.
— Ваше платье…
— Кровь почти высохла, — отмахнулась она. — А если даже и нет, не имеет значения. Поцелуйте меня.
Он припал к ней, он вцепился в нее, как утопающий в брошенный с берега сноп тростника. Поцелуй был жарким, он длился и длился. Мадлен пошевелилась только тогда, когда его объятия ослабели.
— Мне не следовало это делать. — Фальке хотел было отстраниться, но, к своему изумлению, понял, что это не в его власти.
— Отчего же? — спросила Мадлен, целуя его в висок. — Я целый год мечтала об этом.
Он в ужасе уставился на нее.
— Об этом?
— Я не имею в виду кровь и усталость, о нет! — поспешила ответить Мадлен, слегка забавляясь. — Мне, конечно же, больно видеть вас в таком состоянии, но… Как вы думаете, что чувствует, подходя к роднику, человек, горло которого ссохлось от жажды?
— Что? — Фальке смотрел на нее как завороженный. — О чем вы, Мадлен?
Она не могла рассказать ему все. Только не теперь. Когда-нибудь позже.
— Я имею в виду, что слова любви хороши, но мне этого мало. И в поцелуях есть своя острота, но этого недостаточно тоже.
— Мадам…
— Мадлен, — возразила она. — Я хочу осязать вас. Не только пальцами, но и всей кожей.
Фальке, заглянув ей в глаза, сделал последнюю отчаянную попытку отстраниться.
— Я… ничего не могу вам предложить.
— Мне не нужны ни ваше имя, ни ваше состояние, Фальке. Мне нужны вы. — Мадлен помолчала. — Я не распутница и не продажная девка. И не испытываю влечения ни к одному из мужчин. — Это было почти правдой, ибо ее страсть к Сен-Жермену относилась к разряду несбыточных устремлений, а Фальке… Ах, Фальке… Она хотела его.
— Но женщина вашего положения, — запинаясь, завел свое немец, — должна заботиться о своей репутации…
— А кому вы расскажете? — перебила она.
Он опешил.
— Естественно, никому.
— Ни единой живой душе?
— Ни единой.
— Ну, а я и тем более.
Мадлен взяла руки этого большого ребенка в свои и принялась покрывать их поцелуями.
— Ох, — поморщился он. — Мои руки. Они же…
— Мне все равно, — тихо сказала она. — Будь они в грязи, в саже или в чем-то еще, мне все равно. Это ведь ваши руки.
Взгляд фиалковых глаз затуманился, потом посветлел, потом сделался испытующим.
— Неподалеку от вашего дома есть старое, но еще крепкое здание. Гюрзэн говорил, что некогда там отдыхали паломники. Сейчас оно пустует. И может послужить нам приютом.
Фальке вздохнул.
— Паломники где попало не останавливаются. Думаю это место в каком-то смысле освящено. И если мы собираемся… — Он понял, что первым высказал крамольную мысль, и осекся на половине фразы.
— Если мы собираемся стать любовниками, — спокойно договорила Мадлен, — то лучшего места нельзя и желать. Кроме того, — поспешила продолжить она, сообразив, что подобное рассуждение может его покоробить, — в последние годы туда никто не наведывается. Пути паломников, видимо, изменились, тогда как наши вот-вот сойдутся. — Мадлен поднялась со скамьи. — Идемте. Я не могу больше ждать.
Фальке медленно встал и тут же обнял ее, словно боясь пошатнуться.
— Вам не пристало так говорить, а мне не пристало слушать.
— Чепуха, — отмахнулась Мадлен и деловито спросила — Возле конюшни, кажется, есть калитка, которой никто не пользуется? — С виду такая собранная и решительная, она не смела взглянуть ему в глаза, опасаясь прочесть в них отказ.
Он крепко обнял ее за плечи и повел в глубину сада, потом приостановился и чмокнул свою пленницу в лоб.
— Я… немного побаиваюсь.
Мадлен коротко усмехнулась.
— Я тоже, — сказала она.
Фальке нахмурился.
— Нет, я не о том Меня волнует, что будет после. — Не зная, как выразить свою мысль, он попытался отделаться шуткой: — Вдруг ты потом скажешь, что я принудил тебя силой.
— Не скажу, — пообещала она. Взгляд ее прояснился, а на губах заиграла улыбка. — Во-первых, это практически невозможно, а во-вторых на судебном разбирательстве обязательно выяснится, что принудила тебя именно я.
— Ничего подобного, — сказал Фальке и зашагал дальше, наслаждаясь прикосновениями ее бедер.
— Тогда уболтала, — засмеялась Мадлен и вдруг притихла, ощущая, как в ней поднимается страх. Сейчас, конечно, все идет хорошо, но… Что, если он не захочет принять ее целиком? Он ведь наверняка поостерегся бы вступать с ней в интимную связь, если бы знал ее истинную природу.
— Что с тобой? — Фальке уже тянулся к массивной задвижке, укрепленной на металлической створке калитки, но, ощутив что-то неладное, тут же отдернул руку.
Мадлен взглянула ему в глаза, не желая ничего от него скрывать и сознавая, что это, увы, невозможно. Должно пройти какое-то время, а уж тогда…
— Вдруг я совсем не та, что тебе нужна? — серьезно спросила она.
— Не говори ерунды. — Его поцелуй был поцелуем мужчины, который впервые позволил себе не сдерживать свою страсть.
Она задохнулась от радости и тут же себя одернула: «Нельзя показывать, что чувственные позывы тебя будоражат. Он усомнится в тебе, сочтет легкомысленной, так что лучше разыграй изумление или испуг. Возможно, позже вы оба еще посмеетесь над этим притворством. Возможно, когда-нибудь для него не будет иметь значения, какова ты на деле».
Она шла рядом с ним, переполненная восторгом, и все же в душе ее оставалось достаточно места и для привычного одиночества, и для Сен-Жермена, который некогда обронил, что ей при любых романтических обстоятельствах никак не грозит опасность его потерять. Однако Мадлен не была в том уверена, страшась, что любовь к синеглазому немцу отнимет у нее частицу любви к Сен-Жермену. Это было невыносимо, и не важно, насколько сильно волновал ее Фальке и какие чувства он в ней пробуждал.
Сад за стеной, окружавшей бывший приют пилигримов, был маленьким, но его разросшиеся деревья все равно дарили двоим заговорщикам узорчатую лунную тень, в которой они могли без помех обменяться первыми робкими ласками.
У дверей заброшенного строения Фальке резко остановился.
— Ты уверена, что здесь пусто?
— Брат Гюрзэн говорит, что сюда не забредают и нищие. В худшем случае, мы наткнемся на крыс.
— Я не брезглив, — усмехнулся Фальке, потом сказал другим тоном — Ты действительно вознамерилась со мной переспать?
— Да, — кивнула Мадлен.
Он глубоко задумался, потом объявил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});