Волшебник - Павел Миротворцев

       Склаш!

       Криитовый нож встретился с... криитовым когтями.

       Крак!

       "Ну или почти криитовыми когтями" - мысленно добавил я, когда увидел пару образовавшихся трещин.

       Вампир моментально отскочил назад, удивленно смотря на свое потрескавшееся оружие... которое практически сразу же восстановилось.

       - Хм... - с характерными металлическим скрежетом пошевелил когтями вампир, задумчиво разглядывая свою руку. - Я мог бы и сам догадаться, - перевел он на меня взгляд. - У существ сдерживающих всю мощь третьего Некрополя не может быть недостатка в чистом криите.

       Если сказать, что у меня появились вопросы, то это будет сильным преуменьшением. Меня буквально распирало от желания поговорить с этим гадом! Какого хрена его кровь стала криитом? Каким образом он вообще мог управлять своей кровью? Что еще он мог делать с помощью этой способности? Насколько сильно он мог изменять себя и мог ли вообще? И с каждой прошедшей секундой, по мере осознания всего случившегося, вопросов у меня становилось все больше и больше. Но одно мне стало понятно точно - больше тянуть нельзя. Эти новообразованные когти поднимали наше сражение на совершенно другой уровень. Уровень, которого я бы пока предпочел избежать.

       И вампир незамедлительно решил подтвердить мои мысли.

       Он вновь начал испускать волны Темной Энергии, явно готовясь к "прыжку", поэтому приготовился и я, собираясь покончить со всем этим своим следующим ударом. Вот только у меня ничего не получилось. Надо признать, вампир вновь умудрился порадовать, пусть и началось все вполне знакомо. Слегка присев он с уже привычным хлопком "прыгнул" в мою сторону. Этот прием он показал мне слишком много раз, чтобы я оказался к нему не готов. Я уже знал его силу, скорость и количество Темной Энергии, которое он затрачивал на один прыжок... вернее не количество, а степень ее излучения. Именно поэтому за мгновение до того, как энергия достигла своего пика, я выбросил свою руку вперед с зажатым в ней ножом.

       А дальше все и пошло наперекосяк.

       Вампир появился буквально в паре сантиметрах от кончика ножа, чтобы затем с очередным хлопком исчезнуть и появится в паре метрах слева, а затем исчезнуть снова, и снова, и снова... Все это слилось в череду быстрых хлопков, где я едва успевал отследить перемещение вампира. И, как показала практика, если отследить я его еще успевал, то вот отразить удар у меня уже не получилось.

       Раздался громкий скрежет, и левый бок вспыхнул тупой болью. Броня сдержала криитовые когти, но мне вполне хватило и силы одного удара, чтобы весь бок начал неметь, а уже в следующее мгновение едва не остался без головы. Очередной хлопок и я лишь на одних инстинктах дернул головой в сторону, отделавшись лишь порванной мочкой уха и тремя неглубокими порезами на правой щеке.

       И вот после этого, явно почувствовав свое превосходство, вампир сделал свою последнюю ошибку в жизни.

       Несколько последовательных хлопков и боковым зрением я "поймал" движение вампира, нацеленное на мою руку. Он явно решил причинить мне как можно больше боли, чтобы затем нанести смертельный удар без всяких опасений. Вот это вампиру и стоило его жизни. Будучи более живучими созданиями, чем люди, и имея возможность полностью регенерировать даже при потере большей части своего тела, мы могли сражаться более рискованно. И пусть даже наша регенерация не являлась первопричиной нашей любви к рискованным предприятиям, она, тем не менее, позволяла нам делать более сумасшедшие вещи. И, соответственно, сражаться так, как люди бы сражались лишь в том случаи, если бы знали, что это конец. Все, последние минуты жизни и главная цель забрать с собой как можно больше своих врагов. В таком случае раны, смертельные или нет, уже переставали иметь значение - главное убить своего врага. В такое время люди могут позволить нанести себе смертельный удар, лишь бы появилась возможность нанести ответный. И вот здесь-то и проявлялось преимущество нашей регенерации. Удар, который стал бы для людей смертельным, для Амарийца, в большинстве случаев, не представлял никакой опасности. А отсюда уже, соответственно, и более высокий болевой порог.

       На этом вампир и попался.

       К моему удивлению свои когти он изменил на самые настоящие лезвия кинжалов, которые были направлены прямо в мою руку... а я только того и ждал. Свою куртку из кожи василиска не одевал, а поэтому защита на руках была довольно слабой, из-за чего криитовые кинжалы без особого труда пробили мою руку насквозь. Удар, не без моих стараний, пришелся точно на бицепс, то есть в самый сгусток мышц, чем я и воспользовался. Мгновенно согнув руку в локте, я, что есть мочи, напряг мышцы, словно в тиски, зажимая криитовые лезвия. Глаза вампира мгновенно расширились, когда он понял, что именно произошло. И он даже попробовал спасти положения другой рукой, все еще красующейся загнутыми когтями. Нож в моей правой руке уже был на полпути к виску вампира, когда он попытался отбить удар с помощью когтей, распоров мне руку от кисти до локтя, вот только его это все равно не спасло.

       Нож вошел в голову вампира по самую рукоять, пробив ее насквозь, однако, к моему удивлению, вампир не умер и даже пытался вырваться, пусть и как-то вяло. Учитель, конечно, говорил о живучести этих гадов, и о том, как именно их надо убивать, но мне казалось, что он несколько преувеличивал. Все-таки загнанный в голову криитовый нож, да еще и по самую рукоять, пусть и не убил бы, но однозначно вырубил бы даже Амарийца, причем на пару дней минимум, а вампир все еще оставался в сознании и продолжал "шевелиться". Мой меч лежал довольно далеко, рисковать и вынимать нож я не хотел, а действовать надо было быстро. В таком положении меня вполне могли убить до сих пор бездействующие "зрители", поэтому я сделал то, что и советовал мне сделать учитель при столкновении с вампиром. Отведя праву руку назад, я, что есть сил, словно копье, вонзил свою руку в тело вампира, туда, где располагалось сердце. К моему удивлению я не встретил никакой защиты, а тело вампира, на поверку, без его непонятной защиты, оказалось не прочнее человеческого. Ломая ребра словно спички, я пробил вампира насквозь, буквально нанизав его сердце на свою руку.

       А дальше все пошло так, как и рассказывал учитель.

       Тело вампира начало разрушаться с его груди. Первым делом в черный, крупный пепел превратилось его сердце и кровь на моей руке, а затем, словно какая зараза, процесс разрушения начал распространяться по всему телу вампира. Сначала шла волна "черноты" а вслед за ней, с легким огоньком, будто тлеющая бумага, все превращалось в пепел. Одежда, тело, его когти, все осыпалось крупным пеплом, оставив лишь черноту на моих руках.