Второй шанс - Алекс Джиллиан

— Так не спрашивай. — прошептала она с придыханием, опускаясь на него…. А потом, потом она уже не могла ни говорить, ни думать…. Осталось только чувственность и ощущение его тела в ее. Большого, сильного, горячего, заполняющего пустоту не только внутри женского естества, но и души, уставшей от борьбы с самой собой.

— Майкл… — предостерегающе выдохнула она, почувствовав его руки на своих бедрах. Но он больше не был послушным тигренком. Вырвавшийся на волю хищник, до боли сжал ее бедра, крепко прижимая ее к себе, отобрав у нее инициативу, проникая в нее все глубже, сильнее, яростнее. Наклонившись, он что-то изумленно прошептал, уткнувшись в ее плечо, и приподняв бедра, рванул вперед, доставая до самых глубин.

— Люблю тебя…. Девочка моя. — стонал он, дрожа от невероятного по силе наслаждения. — Не могу больше…. Прости я…. - вскрикнув, он вздрогнул всем телом, крепко прижал ее к себе и успокоился, зарывшись лицом в ее волосы. Кристина ласково погладила его по вспотевшей спине, спутавшимся волосам, прислушиваясь к шумному дыханию, чувствуя грудью бешеное биение его сердца. В прошлом они были близки огромное количество раз, но никогда это не было так…. Кристина даже не могла найти название охватившему ее чувству. Умиротворение, нежность, покой и что-то еще, непостижимое, глубокое, пугающее своей новизной. Прижимая щекой к его щеке, она думала о том, что жизнь всегда загадывала ей сложные загадки, она так долго искала решения для них. Но все гениальное просто. Она любит его. Всегда любила. Он был ее первым мужчиной, но не остался единственным, и в том была только его вина. Ненавидеть его она больше не могла, но и любить, как прежде, уже не сможет. Они оба изменились. Ничего не осталось от них прежних, кроме невероятного притяжения, снова столкнувшего их после стольких лет.

— Как это называется? — выровняв дыхание, спросил Майкл, не меняя позы. Кристина отодвинулась и посмотрела в синие безмятежные глаза.

— О чем ты? — не поняла она. Майкл улыбнулся.

— Ты знаешь. — Лукаво сказал он.

— Что знаю?

— Это Журавлев? Он что-то сделал….

— Что сделал? — Кристина растерялась, глядя на него. Улыбка Майкла начала угасать.

— Ты правда, не в курсе? Разве тебе не говорили …. - он смущенно осекся, заметив ее ошеломленный взгляд.

— Кто мне мог сказать? — холодно спросила она. — У меня не было мужчин.

— Что? Восемь лет? Ты меня разыгрываешь? — теперь уже он выглядел удивленным до глубины души. — Боже, Крис. Ты должна была сказать. Я был бы помягче…. Все так быстро кончилось. Я просто не ожидал. Этот доктор просто извращенец. Я думал, что и минуты не продержусь.

— Не оправдывайся. — Усмехнулась Кристина, проведя рукой по его груди. — Я знаю, что ты можешь еще.

— А ты? — глаза его потемнели.

— Я? — она посмотрела на него в притворном удивлении. — После восьми лет воздержания, я тоже не прочь наверстать упущенное.

Майкл расхохотался, привлекая ее к себе. Губы их снова соединились в жарком страстном объятии. Нервными быстрыми движениями он стащил с нее платье, а с себя джинсы и повалил слабо сопротивляющуюся девушку на ковер. Его губы и пальцы нежно скользили по ее телу, вспоминая, пробуя, дразня, заставляя ее вскрикивать и выгибаться, просить не прекращать этой сладостной пытки. А потом он снова оказался внутри, но теперь был гораздо сдержаннее, терпеливее, нежнее, позволяя ей первой придти к финишной черте, но дойдя до нее, девушка испугалась, потому, что никогда не бывала там раньше.

— Все хорошо, малыш, — успокаивал он, чувствуя ее напряжение и страх. — Ты можешь, я знаю, милая.

Поцеловав ее солоноватые губы, Майкл начал двигаться быстрее, глубже, сильнее, пока она не начала отчаянно извиваться под ним.

— Давай же, девочка. — уговаривал он.

— Майкл. — Вскрикнув, девушка вцепилась в его плечи и выгнувшись, задрожала, падая в объятия испепеляющего наслаждения, которое достигло своего апогея. Почувствовав, что можно больше не сдерживаться Майкл набросился на нее, как изголодавшийся по женщине любовник. Они катались по ковру, прижимаясь друг к другу все ближе, шепча какие-то безумные слова и признания, выдумывая все новые способы достичь наибольшего удовольствия, доводя друг друга до исступления, до изнеможения, пока не осталось сил просто двигаться и говорить. Да, и что им было сказать друг другу. Слишком много слов было сказано. Слишком много дел было сделано. Слишком глубоки были раны. Слишком велики ошибки. Но все померкло на несколько часов, не осталось ничего, что могло бы разорвать сейчас этот канат, который крепко привязал их друг другу. Пусть всего несколько часов. Но они принадлежат только им. И только сейчас. А завтра…. Завтра уже наступило. И оно пока не ранит.

Соня почувствовала неладное еще в холле, заметив ехидную усмешку пожилой комендантши. Не смотря на все нарастающие симптомы похмельное синдрома, девушка внутренне напряглась и приготовилась к худшему. Пока лифт невыносимо медленно поднимался на нужный этаж, она мысленно прокручивала все возможные сценарии развития событий. Ясно, как сон только одно — Майкл опять привел какую-то бабу. Но после того как пару дней назад он застукал ее в постели с Петром, ее фотографом, София не знала, как вести себя в этой еще сложившейся, но почти конкретной ситуации. С одной стороны, она явно перегнула палку — привела в его дом и постель любовника, да еще и попалась, причем совершенно глупо. Рис не был любителем сюрпризов, а тут на тебе — появился на несколько часов раньше обычного. Ее восхитила и возмутила его реакция. Он даже бровью не повел, словно все, что предстало его взгляду — совершенно нормальная картина… Репина, блин. Ни в этот день, ни после Майкл и словом не обмолвился о случившемся. Он мудрее ее или ему просто плевать. София склонялась к последнему. Она бы хотела одолжить у него этого наплевательского отношения, повести себя достойно, цивилизованно, но понимала, как это чертовски трудно. Устраивать ему сцены — не выход из ситуации, которая была, мягко говоря, тупиковой. Все вело к логичному завершению. Но Софи еще не готова была порвать ни с ним, ни с его деньгами. И ее трясло от мысли, что он предает ее с такой легкостью, совершенно не чувствуя угрызений совести. А ей вот стыдно. Каждый раз. Но невозможно всю свою жизнь, юность и верность отдать мужчине, которому на тебя плевать. Но разве он не давал ей понять с самого начала истинный материальный смысл их отношений? В чем же его вина?

Все еще уговаривая саму себя, София медленно приближалась к заветной двери. Ключ в ее руках дрожал, что было следствием скорее бессонной пьяной ночи, нежели волнения. Вечеринка закончилась всего несколько часов назад, а София очнулась на диванчике совершенно одна. Ее не посмели разбудить и выставить. Теперь ее всю потряхивало, во рту появился отвратительный привкус, голова гудела. Что ж, так даже лучше. У нее просто нет сил на истерику.