Суровый воздух - Иван Арсентьев

– Эй, ребята! – окликнул их Черенок. – Где же здесь у вас номер пять?

На оклик подошли три мальчугана и обступили летчика, с интересом разглядывая его.

– Разбомбленный он… Здесь вот был раньше… – показал на пустырь один из них.

– Не может быть!.. – воскликнул летчик.

– Не сойти с места, если вру! – поклялся паренек.

– Еще в сорок первом, дядя… – подтвердил другой.

1 Черенок не знал, что делать. Ребята пошептались, и тот же паренек спросил:

– Дядя, а вы не к тете Вере приехали? А то она больше тут не живет…

– Нет, ребята, не к тете Вере…

– А-а… А мы думали, вы ее летчик… – разочарованно протянули мальчуганы.

– Так как же, ребята? – заговорил Черенок. – Где же мне найти этот пятый номер? Он должен быть обязательно. Вот история…

– Дядя, может быть, он в Нижне-Масловском тупике? – высказал догадку один из них, в заячьем малахае.

– А тут и тупик еще есть? – спросил летчик.

– Есть… есть… По той стороне.

Посещение тупика оказалось безрезультатным. Там стояло всего три дома. Черенок вздохнул, закурил и, огорченный, повернул обратно на большую улицу.

Часы показывали десять. Черенок замерз и порядочно устал. Постояв с минуту на перекрестке, он бросил папиросу, шагнул в первый попавшийся подъезд и громко постучал в дверь. Изнутри доносились голоса, звон посуды. В распахнувшейся двери появилась молодая женщина в нарядном платье и белом передничке.

– Извините, пожалуйста, за беспокойство, – сказал Черенок. – Я приезжий. Не могу найти – дом пять дробь девять на улице Нижней.

– Нижней? – подняла, вверх брови женщина и, смерив его взглядом с ног до головы, рассмеялась.

– Заходите, – решительно сказала она, пропуская его в переднюю и закрывая дверь. Глаза ее еще раз с лукавством окинули фигуру летчика.

– Откуда вы?

– С фронта.

– С самого фронта? – ахнула женщина и скрылась за портьерой, откуда доносились звуки гитары. Вкусно пахло жареной рыбой.

«Люди уже на вечеринку собираются, – подумал Черенок, – а я… Дикий случай! Приехать в Москву под Новый год и потерять ориентировку. Позор!»

Он ждал и мысленно ругал себя за опрометчивость, за выдумку приехать неожиданно. Мысли его были прерваны шумом за портьерой. В следующую минуту он стоял словно в цветнике, окруженный смеющимися нарядными женщинами.

– Вот шутник какой вы, дед-мороз! На Нижнюю шли, а на Нижне-Масловку попали!.. – погрозила ему пальцем та, что открыла дверь…

– Честное слово, правда… – оправдывался сконфуженный летчик.

– А зачем вам Нижняя? Кто у вас там?

– Невеста моя… – нечаянно сорвалось у Черенка с языка, и он покраснел еще больше.

– Не-ве-ста-а? У-у!..

Женщины засмеялись, переглянулись.

– А чем мы не невесты? – сказала одна из них, озорно поводя перед ним плечами.

– Ира, что за шутки? – пристыдила ее хозяйка и, теребя пальцами передник, стала объяснять, где находится Нижняя улица. Как оказалось, это было довольно далеко. Черенок попал не в тот район.

– Здесь рядом Савеловский вокзал, а Нижняя улица за Белорусским, – объяснила хозяйка.

Обрадованный Черенок поблагодарил ее и минуту спустя, сопутствуемый пожеланиями счастливой новогодней ночи, распрощался с гостеприимной компанией.

В одиннадцать часов он снова очутился на знакомой уже площади перед Белорусским вокзалом и вскоре разыскал нужный ему дом. Но и здесь его ждало разочарование. Вместо Галины дверь открыла дородная женщина, назвавшая себя ее тетей. Узнав, кто он, она заахала, засуетилась.

– Ах, боже мой, она ведь и не думала, что вы приедете… Все письма ждала… Да снимайте шинель, раздевайтесь, – приглашала она, беря из его рук чемодан. – Ах ты, несчастье какое!.. Галиночка вот только-только ушла с подругами в университет. У них там вечер. Придется вам сегодня со старушкой поскучать.

Черенок поблагодарил ее, извинился и сказал, что поедет в уииверситет, разыщет там Галину.

– Да куда же вы в ночь-то? – удивилась тетка. – Да и зачем? Она же скоро придет.

– Я обещал встретиться с Галиной в этом году, – объяснил летчик, – в сорок четвертом. А времени осталось всего час…

– Эх, молодежь, молодежь!.. – покачала головой женщина. – Раз так, удерживать не стану. Выпейте хоть рюмочку с морозу-то…

– Нет, спасибо… потом, – заторопился Черенок и направился к двери.

Как найти университет, Черенок спрашивать не стал. Троллейбус быстро покатил его по сияющей электрическими шарами улице Горького. Вот Охотный ряд. Здесь царило праздничное оживление. Все спешили. Устав за день, люди стремились вовремя попасть домой, к родным, к друзьям, в клубы. В этот вечер все заботы, все трудности побеждала искренняя вера в то, что наступающий год принесет много радостного и, главное, победу над врагом и долгожданный мир Черенок прошел быстро мимо зданий-великанов, известных ему по фотографиям, минуту постоял против музея Ленина и решительно свернул направо Красная площадь… Темные зубцы кремлевских стен, запорошенные. искристым снегом, башни резко выделялись на ночном небе. Гранит мавзолея лучился отблесками мягкого света.

«Здесь лежит Ленин. Великий Ленин», – глядя на мавзолей, говорил про себя летчик, охваченный необыкновенным волнением.

На площади было тихо. Изредка проходила машина, мягко звучала сирена, и опять воцарялась тишина. Черенок поднял голову. На циферблате часов Спасской башни стрелки показывали половину двенадцатого. Он поправил на голове шапку и почти бегом направился к университету.

В университете было шумно. Гремел оркестр, раздавались песни, смех. Пестрая толпа заполнила все аудитории и коридоры. Кто был в маскарадных костюмах, кто в гимнастерках, кто в неуклюжих ватных штанах, но все с одинаковым упоением веселились, как умели. Черенка закружила, завертела, захлестнула толпа. Озираясь вокруг, он подумал: «Как же в такой каше я разыщу Галину?»

Вокруг было много девушек в масках и без масок, низких и высоких, полных и худощавых, светлых и темных.

– Девочки, спасите! Слепну!.. Скорее очки со светофильтрами, – закричали рядом.

Черенок оглянулся: группа озорных масок, держась за руки, смотрела на него и дружно хохотала. Он понял причину их шуток. Ордена, занимающие всю его грудь, сверкали под множеством ламп.

– Вы кого-то потеряли? Правда? Признайтесь… Скажите нам, кто она, может быть, мы вам поможем, – спрашивали его маски.

Черенок улыбнулся.

– Милые девушки, если только вы ее найдете, я подарю вам полный лоток мороженого!.. – сказал он, заметив продавщицу мороженого.

Маски захлопали в ладоши, а одна из них, та, что была в бархатном костюме принцессы, воскликнула:

– О-о! Да вы, оказывается, Монте-Кристо?

– Покажите нам раньше свой клад…

– Где зарыт ваш клад? – тормошили его со всех сторон.

Смущенный Черенок не успел ответить. Музыка прекратилась, и все танцующие повалили в конференц-зал.

В наступившей тишине раздался первый удар кремлевских курантов, и в зале прозвучал взволнованный голос ректора:

– Друзья мои! Молодые товарищи! Тысяча девятьсот сорок четвертый год ушел в глубь веков. С новым, тысяча девятьсот сорок пятым годом!..

Десять минут спустя веселье вспыхнуло с новой силой. В аудиториях, в коридорах, во всех углах, где только можно было повернуться, везде, даже на лестницах, танцевали. У буфетов толчея: вода с сиропом, конфеты, мандарины – все нарасхват. В сутолоке Черенок потерял своих принцесс и коломбин, обещавших ему разыскать Галину. Он стоял спиной к перилам и курил. Его охватило то особенное чувство обретенного покоя, которое приходит к людям, попадающим из напряженной фронтовой обстановки в мирные условия жизни. Напротив, у окна, он заметил молодого человека в военной форме без знаков различия, с палкой в руке.

«На протезе. Отвоевавшийся фронтовик», – решил про себя Черенок и подошел к нему.

Через минуту они вместе пробирались по коридору.

– Филологи, эти всегда скопом, вместе. Их аудитория в середине, – пояснял по пути студент на протезе.

У одной из дверей он остановился.

– Вот здесь. Заходите, – показал он летчику. Из открытой двери неслись звуки вальса.

Сердце Черенка взволнованно забилось. Рука. машинально провела по волосам. Он нетерпеливо шагнул в аудиторию. Там, в глубине комнаты возле рояля собралась группа студентов. Девушка в голубом с цветами платье, стоя спиной к нему, листала ноты. Это была Галина. По одним движениям рук Черенок узнал ее и почти бегом бросился к ней.

– Галя!

Музыка оборвалась. Все повернули головы в сторону этого молодого, чем-то очень возбужденного военного.

Одна Галинка не шелохнулась, точно окаменела, услышав его голос. Только побледневшие тонкие пальцы впились в крышку рояля. Шея под крупными темными завитками волос порозовела Галина вздрогнула, порывисто повернулась к нему лицом. Листы нот, задетые ею, посыпались на пол.