Дожди на Ямайке - Владимир Покровский

- Командир! Они готовятся к переходу! Можем не успеть!

Светлый кружок на экране бортового скана, обозначающий местонахождение командирского вегикла, неуверенно замигал.

- Ага! - вскричал Аугусто, в возбуждении потирая руки. - Что, не выдержал, дорогой Федер? Ну! Давай!!!

Пилот не понял команды, обернулся к Аугусто...

- Я, извините...

Точка на экране замигала быстрее и вдруг съежилась - очень-очень быстро, со скоростью взрыва. Да это, собственно, и был взрыв.

- В-вот-ана!!!

Аугусто завопил, залихватски и торжествующе, словно фанатик на стадионе.

Пилот болезненно поморщился от его крика и вернулся к экрану.

- Командир!

- Отставить залпы! - радостно приказал Аугусто. - Теперь не надо. Все кончено. Ах, Федер, Федер, что ж ты так дешево купился, дорогой Федер? Обнаружил, значит, взрывчатку на борту, когда на первой крейсерской шел, а потом даже дернуться боялся - не знал, от чего грохнет. Ну конечно! Ну конечно, ведь ты без своего этого гения интеллекторного, без Антона, ничего сам сообразить не мог, - и тем же тоном обратился к пилоту: Пилот, ты молодец. Как тебя зовут?

- Э-э-э... спасибо... извините... Аугусто Ноблес.

- Ка-ак?

- Аугусто Ноблес, к вашим услугам, командир.

Аугусто захохотал, отчего пилот зажмурился и стиснул зубы в сильнейшем приступе боли.

- Аугусто Ноблес! Аугусто Ноблес к нашим услугам!!! Я тебя даже сам не знаю как награжу, Ноблес! Нет, ты посмотри, они все-таки решились на переход. Они, дорогой мой Аугусто Ноблес, перехода очень боялись, они его боялись до дрожи, и правильно, кстати, делали. Вот почему они так осторожно шли. Но мы их догнали, а с флотом в бой вступать одному вегиклу, пусть даже и командирскому, - верная гибель. Они это понимали, они решили рискнуть. Так! Приблизиться! Приблизиться к обломкам! Хочу сам убедиться! Экспедицию подготовить, пусть проверят, что там от них после взрыва осталось. Пусть внимательно все проверят!

Осталось от них не так чтобы очень много. Мамуты в легких катерах перелетали от осколка к осколку, фотографировали их по нескольку раз с разных точек, иногда брали мелкие пробы.

Хвостовая часть вегикла осталась неповрежденной. Бешено вращаясь, она с хорошей скоростью уходила в сторону Ориона, но ее быстро догнали, осторожно проникли внутрь.

- Командир! Федера нашли! Голова почти целая, остальное, правда... доложили с катера.

- Ага-а-а-а!!!

- Тут еще интересные останочки, командир! Похоже, баба.

- Федера и бабу - сюда, на борт.

Он еще не был удовлетворен, интуиция подсказывала, что еще не все в порядке - например, эта странная головная боль. У него прошла если не полностью, то во всяком случае снизилась до той кондиции, которую вполне можно терпеть, а вот мамуты, похоже, мучились так же сильно, как и в момент пробуждения. И еще что-то настораживало Аугусто, даже пугало, но тут он отвлекся, потому что на экране стали появляться первые фотографии, передаваемые интеллектору на анализ. Вообще-то от них любого нормального человека, в том числе и Аугусто, должно было бы тут же вытошнить, но сейчас Аугусто нормальным человеком никак не был. Он от фотографий пришел в восторг.

- Восхитительно! Именно то, что нужно! Будут знать, как красть командирский вегикл у Благородного Аугусто! А? Ноблес!

- Я! - вскинулся пилот.

- Я приближу тебя, Аугусто Ноблес, ты мне нравишься. А уж имя у тебя... Ты станешь моим другом, так же, как Киямпур, даже больше, чем Киямпур, потому что по вечерам мы будем с тобой вести беседы, а с Киямпуром не побеседуешь. Тебе очень повезло, Ноблес, что у тебя такое имя и что ты был со мной в такой... в такой жизнеопределяющий момент! Здорово я завернул?

- Слушаюсь, командир! - расплывшись в улыбке, забыв про боль, ответил Аугусто Ноблес. Он всегда точно знал, что когда-нибудь его имя сослужит ему хорошую службу.

- А теперь возвращаемся! Но только быстрее, одним прыжком!

И они вернулись на Ямайку, где по-прежнему сияло необычно чистое небо.

Период чистого неба, однако, вскоре закончился, еще два дня дул приятный северный ветер, затем возобновились еле заметные, моросящие дожди и вообще все вошло в норму - даже головные боли у мамутов почти прошли.

Аугусто в эти дни, как и предполагал сделать раньше, устроил себе небольшой отдых и предпринял круиз над Ямайкой. Его бесколеска в сопровождении истинно королевского эскорта обогнула всю планету и посетила оба материка: Западный и Восточный. Путешествие показалось Аугусто довольно скучным. Его не взволновали ни ставшие его собственностью океаны, безмятежные, как лужи, ни тайная, скрытая облаками и джунглями жизнь, кипевшая на материках.

Но Аугусто особых впечатлений от путешествия и не ждал - он просто отдыхал, купался в блаженном, безмятежном ничегонеделании. Если верить покойнику Федеру, скоро на Западном материке ожидались большие перемены "затравочная" зона уже начала свою экспансию. Облака и ветер со временем должны были перенести споры новой жизни и на Восточный материк. Но это со временем - для этого нужны годы, если не десятилетия. А пока... пока небольшой участок в несколько сотен квадратных километров, пригодных к комфортной жизни для человека, - вот все, чем располагал Аугусто на Ямайке.

Но это были весьма симпатичные квадратные километры. Федер со своей командой очень хорошо здесь все устроил. Конечно, думал Аугусто, следовало все-таки настоять на своем и пригласить специалиста по парковым зонам, чтоб все было похоже на пейзажи курортных планет, которые Аугусто очень любил. Немножко цивилизовать этот уголок совсем бы не помешало. Но это можно будет сделать и в будущем, а пока ему необыкновенно нравилось и то, что он здесь видел. Хищники вели себя вполне прилично и без повода на людей вроде не нападали - им вполне хватало другой еды. Зато сколько острых ощущений получаешь, прогуливаясь по "затравочной" зоне этаким помещиком, обязательно с тросточкой и в шлеме от всякой летающей и падающей с ветвей пакости; прогуливаешься этак и натыкаешься вдруг на роскошнейшего тигра какого-нибудь, сопящего на черных корневищах черт его знает какого дерева. Он, этот тигр, а может, и не тигр, но что-то очень похожее, лениво открывает глаза, сонно тебя оглядывает, вздыхает шумно и снова, мерзавец, засыпает. Воняет от него, само собой, как от самого паршивого козла, даже погуще, но красив, сволочь, - сразу видно, кто в этих краях царь зверей.

Или еще вот эти... кожистые, с рогом вместо носа. Пробежит, вихляя задом, прошелестит мимо, коротко прошипит в твою сторону на ходу; страшная, говорят, зверюга - сначала проглотит, а уж потом разбираться станет, съедобен ты или нет. Обезьяна какая-то, что-то из их породы. Но опять-таки без повода не полезет.