Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

Хорологический демон будильника с блошиного рынка завизжал в шесть с минутами. Производимый демоном шум был столь ужасающим, что у меня возникло предположение, почему сиамцы продают их за границу – да только потому, видимо, что сами не в силах больше выносить такие вопли. Демон, конечно, противный, но воспитанный – ведь не стал же он хохотать, когда мы с Джуди проснулись и попробовали распутаться; мы так ворочались, пытаясь заснуть, что завязались в какой-то странный узел вместе с постельным бельем.

Душ (а мне еще надо было успеть побриться), потом одевание, завтрак, кофе. Мы ночевали друг у друга достаточно часто, чтобы утренние сборы шли как по писаному. Совсем другое ощущение возникло, когда я вышел, чтобы проводить Джуди до ее ковра и убедиться, что никто не устроил там засады. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Потом отправился в гараж, тщательнейшим образом проверил свой ковер, перед тем как сесть на него, и наконец отправился на работу.

Я добрался туда без приключений, плотно закрыл дверь в кабинет и сел за телефон. Первый, кому я позвонил, был легат Кавагучи. Выслушав меня, он спросил:

– Где, говорите, это произошло? На углу Второго и Энджелвудского бульваров?

– Верно.

– К сожалению, инспектор Фишер, этот район не относится к юрисдикции нашего Управления. Вам следует связаться с Хауторнской полицией.

Так я и сделал, чувствуя себя при этом очень глупо. Мы всегда говорим «Энджел-Сити», не задумываясь о том, что на территории столицы несколько муниципалитетов. Есть такие огромные, как Лонг-Бич, есть и совсем маленькие, но каждый весьма ревностно относится к своей самоуправляемости. Хауторнские констебли выслушали меня и пообещали, что будут начеку, но прозвучало это не слишком обнадеживающе. В отличие от Кавагучи они не понимали всей серьезности дела, которым я занимался. Декурион, с которым я разговаривал, спросил, не спровоцировал ли я сам людей, бросивших земляного духа на мой ковер. Он явно хотел, чтобы все было легко и просто.

Вдоволь наобщавшись с полицейскими, я позвонил Чарли Келли в округ Сан-Колумб. Я услышал, как вопит дух шума в другом телефоне. Его вопли казались очень отдаленными. Знаю, сейчас вы скажете, что это чепуха, ведь в эфире нет двух точек, удаленных друг от друга на большее расстояние, чем любые две точки. Считайте, как вам будет угодно; я рассказываю о том, чему сам был свидетелем.

– Чарльз Келли, Агентство Защиты Окружающей Среды.

«Долго же он не брал чертову трубку», – подумал я.

– Доброе утро, Чарли, – сказал я, ведь в округе Сан-Колумб все еще утро. – Это Дэвид Фишер из Энджел-Сити. Вчера вечером меня пытались убить, Чарли. По-моему, единственная причина – дело о свалке токсичных заклинаний, которое я распутываю. Твое дело, Чарли. Тебе не кажется, что пришло время сказать все?

– Дэвид, я… – Последовало долгое, очень долгое молчание, потом какой-то еле слышный звук, и все стихло. Я узнал этот звук, несмотря на посредничество двух духов, – очень тихо и осторожно трубку положили на рычаг. Чарли не хотел говорить со мной!

Я не поверил – нет, я не хотел верить, что такое возможно. Может быть, сказал я себе, к Чарли вошел какой-нибудь важный начальник, и он позвонит мне позже. В округе Сан-Колумб полным-полно начальников, а еще больше тех, кто таковым себя считает. Четверть часа я перекладывал бумаги на столе, потом перезвонил сам.

Телефон верещал еще дольше, чем в первый раз. Наконец я дождался ответа.

– Агентство Защиты Окружающей Среды; говорит Мэлоди Трудо.

Судя по отсутствию раскатистых басовитых обертонов, обычно присущих голосу Чарли даже в обработке бесов, это был женский голос.

– Мисс Трудо, это Дэвид Фишер из отделения АЗОС Энджел-Сити. Я ищу Чарли Келли. Я с ним недавно говорил по телефону, но нас прервали. – Я понимал, что напрасно выгораживаю Чарли, но тут уж ничего не поделаешь.

Мэлоди Трудо сказала:

– Простите, мистер Фишер, но мистер Келли минут пятнадцать назад ушел, и до конца дня его не будет. Что ему передать?

То, что я хотел бы передать Чарли, нельзя было сказать по телефону. Поэтому я пробормотал:

– Ах нет, ничего, извините за беспокойство, – и повесил трубку.

После этого я минут пять просидел, созерцая телефон. Ровно столько мне потребовалось, чтобы понять, что произошло. Ну что же, Чарли Келли ясно дал мне понять, что его не волнует, жив я или нет. Конечно, мне известно, что Конфедерация пока еще не слишком далеко ушла от феодализма, – оно и понятно, ведь от Англии мы отделились совсем недавно, но почему-то я до сих пор полагал, что вышестоящее начальство должно платить своим подчиненным той же преданностью, каковую ожидает получить от них. Возможно, я просто слишком наивен.

Я поднялся, чтобы пойти к Би и поделиться с ней своими горестями, но остановился, не пройдя и двух шагов. Что я мог ей сказать? «Простите, босс, но завтра я не приду на работу, потому что меня хотят убить»? Слезами горю не поможешь; да и какой смысл жаловаться на Чарли Келли? Конечно, Би сочтет, что он достоин всяческого презрения, но это я и сам уже понял.

Я потоптался между стулом и дверью – злость нарастала с каждой секундой. Разозлясь как следует, я решительно шагнул к столу. Если Чарли не хочет говорить со мной, то Генри Легион наверняка захочет.

Вполне логичный вывод, не так ли? Однако разыскать моего призрака оказалось не так-то просто. В телефонном справочнике не было номера Центральной Разведки. Оно и понятно – если не знаешь, как с ними связаться, то незачем это делать.

После непродолжительного размышления я позвонил Солу Клейну. Он работает в Федеральном бюро расследований – в нашем же здании, только на другом этаже. Я иногда останавливаюсь поболтать с ним в кафе. Сол довольно приятный парень. Когда он поднял трубку, я сказал:

– Сол, это ты? Привет, это Дэйв Фишер, из той конторы, что на два этажа ниже. Можно отвлечь тебя на минутку?

– Конечно, Дэйв, – ответил он. – Чем тебе помочь?

– Ты помнишь этих маленьких музыкальных духов, которых поставляют из Германии?

– Мини-зингеров? Ну да, а что?

– Я тут узнал – кое-кто подозревает, что они не просто разучивают новые песни в наших краях. Они якобы собирают данные для германской разведки. – Насколько я знал, ничего подобного быть не могло. Мини-зингеры не похожи на призраков, их просто запихивают в песенник и будят, когда нужно. Во многих тавернах их держат для музыкального сопровождения. Но мне нужен был какой-нибудь предлог. Как можно бесхитростнее я спросил: – Сол, ФБР это может заинтересовать?

– Шпионаж с помощью иностранных Сил? Нет, это не наша сфера, Дэйв. Ты должен доложить в столичную Центральную Разведку, – ответил он.