Последыш. Книги I и II (СИ) - Мах Макс

— Не боитесь? — чуть прищурился сильный человек империи.

— Сошлете обратно на Грумант? — прямо спросил Ингвар.

Он затеял опасную игру и сам это прекрасно понимал, но и уступать в этом вопросе было нельзя.

— Согласен, — кивнул князь, — такого, как вы, сложно испугать, тем более, запугать. Впрочем, пустое! Вы мне нравитесь, Ингвар Сигурдович. Вы действительно настоящий Менгден, что при ваших обстоятельствах более чем похвально. Отважны, но не безрассудны, умны, образованы и знаете границы возможного.

— Лестно слышать.

— Пустое! — отмахнулся князь. — Поговорим о главном.

«И что же для вас главное, Ваше Высочество?»

— Давайте-ка, Ингвар Сигурдович, расставим для начала все апострофы[116] везде, где это надо. Первое и главное, что вы должны обо мне знать: я лоялист, и считаю, что ваш дед был неправ. И дело не только в том, что он выступил против моего дяди. Я, в принципе, против любых действий, могущих принести вред империи, а император и империя, в моих глазах, суть — нерасторжимое единство. При этом, я был против того, чтобы дети расплачивались за грехи отцов. Поэтому я лично просил императора снять с вас обвинение и наказание. Не я один, насколько мне известно, но мой голос, полагаю, тоже чего-то стоит. Это все, Ингвар Сигурдович, было — «во-первых».

— Помолчите, пожалуйста! — остановил он Ингвара, попытавшегося вставить слово. — Обойдемся без комментариев.

— Теперь, «во-вторых», — сказал князь после короткой паузы. — Скорее всего, вы этого не знаете, но Сигурд был моим другом. Вашу мать я знал хуже, но достаточно, чтобы сожалеть о ее судьбе. Помочь вашим родителям, было не в моих силах. Дядя не прислушивался ни к моему мнению, ни к мнению своего брата — моего отца. Единственное, что я смог тогда сделать, это на правах близкого родственника императора «прикарманить» ваше имущество: этот замок и все, что к нему прилагается. В Усть-Угле, к слову, все эти годы никто не жил. Для сегодняшней охоты его открыли впервые за более чем двадцать лет. Я сохранил здесь все, как было при Карле Менгдене, вашем деде: мебель, произведения искусства, сервизы. Сохранил даже портретную галерею и библиотеку. Единственное, что мне не удалось уберечь от разграбления — это ваш семейный архив. Да и то, я запретил трогать документы, датированные прошлым веком и ранее. Так что почти весь ваш родовой архив уцелел. И вот мы подошли к третьему пункту, который состоит из нескольких подпунктов.

— Прошу прощения, что прерываю вас, Ваше Высочество! — Ингвар уже с минуту чувствовал на себе чужое недоброе внимание, и сейчас ему удалось, наконец, разобраться в своих чувствах. — Снайпер охраняет вас или охотится за кем-то из нас двоих?

— Снайпер? — повторил за ним явно насторожившийся Великий князь. — Направление? Расстояние?

— На три часа с копейками, — подытожил Бармин собранную информацию. — Метров двести пятьдесят по прямой.

— Вы его видите?

— Нет, только чувствую.

— Знаю, что это мужчина, — добавил Бармин через секунду, — и что он вооружен винтовкой с оптическим прицелом. Это все.

Даже это знание не переставало удивлять Ингвара. Как, черт возьми, это возможно? Но так все и обстояло: он не просто чувствовал, он знал.

— Почувствуете, когда он решит стрелять?

— Честно сказать, не знаю, — вздохнул Ингвар. — Он не решительный какой-то. То и дело меняет цель. То целится в меня, то в вас, потом — наоборот.

— Может быть, примеривается, как сделать два выстрела подряд?

— Может быть.

— Щит ставить умеете? — Хороший вопрос, вот только Ингвар не знал, получится ли, и, если получится, то удержит ли его шит 12,7 миллиметровую бронебойную пулю, выпущенную с чудовищным ускорением из современного снайперского комплекса.

«Боги! — всполошился Бармин, едва осознал, о чем только-что подумал. — А это-то откуда взялось?!»

— Боюсь, что мне не удержать, — сказал он вслух. — Снайпер вооружен чем-то очень мощным и стрелять собирается 12,7 миллиметровым бронебойным патроном.

— А, если контратаковать прямо сейчас?

— Могу повалить все деревья в том направлении. Дров будет много, шума тоже, — честно признался Ингвар. — Могу сжечь гада, но боюсь, тогда может случится лесной пожар. Ну, или могу застрелить его из охотничьего ружья.

— С двухсот пятидесяти метров, не видя мишень?

— Думаю, что смогу, но кабаны разбегутся.

— Тогда, сделаем так, принял решение Великий князь, — я поставлю щит, они у меня получаются хорошо. И мы продолжим разговор. Выстрелит, валите его на хрен! Чем хотите. Лады?

— По вашему слову, Ваше Высочество.

— Хорошо, — кивнул князь. — Итак, подпункты. Во-первых, я хочу вернуть вам и вашей сестре все, что у вас взял. Разумеется, всех доходов, полученных за эти годы с ваших земель и предприятий, это не касается. Я сохранил ваше добро, не дал его разорить и передам вам в целости и сохранности, но полученные ранее доходы не верну. Это понятно?

«Щедро и… неожиданно!»

— Разумеется! — поклонился Ингвар. — И принимается с благодарностью.

— Второй подпункт, — продолжил тогда князь излагать свою позицию. — Вы можете спросить, с чего вдруг такая щедрость. Я отвечу. Прежде всего, из-за вашего отца, но не только. Еще я хотел бы обезопасить империю от нового раскола. С восточниками западники, как лаялись, так и будут, но, если в стане западников будет находиться разумный, вменяемый человек, который удержит их от крайностей, — а вы мне кажетесь именно таким человеком, — это будет на пользу государству. И наконец, еще одно. Я за вами наблюдал, и вы мне понравились. Умный, спокойный и не подлец. Однако есть один нюанс. Я не могу просто взять и отдать вам ваше достояние. Меня не поймут и начнут искать причину, которую мне не хотелось бы озвучивать. Поэтому, предлагаю вам сделку, Ингвар Сигурдович. Вы женитесь на моей дочери, а в приданное ей пойдет ваше имущество. То есть, оно перейдет к вам через нее в полном объеме. Но будут два условия. Первое, она будет не первой, а второй вашей женой и поэтому сможет сохранить свой титул. Она не будет графиней Менгден, а оставит за собой родовое имя ее матери.

— Какое? — поинтересовался Ингвар, начиная понимать, что он ровным счетом ничего не понимает в политике.

— Мария Андреевна княгиня Полоцкая. Ей 17 лет. Она красива и умна, а княжество Полоцкое, — на самом деле, всего лишь тот огрызок, который сохранился после Великого Передела, — будет принадлежать ей, как ее девичья доля. Это не приданное, а ее часть наследства. Титул получит затем один из ваших детей. Вторая же моя просьба, тем более, понятна и простительна. Я просил бы вас относиться к ней с уважением и не давать в обиду первой жене. Кто у вас там на примете? Дарена Глинская?

— Ни в коем случае! — поспешил Ингвар успокоить Великого князя. — Если женитьба на вашей дочери дело решенное, то союз с Глинскими я смогу заключить несколько иным способом: через брак моей сестры Варвары с одним из двух старших сыновей Нестора Глинского.

— Разумный ход! — согласился князь. — У вас итак уже есть представительница их клана. Вы ведь собираетесь жениться на княжне Збаражской?

— Да, — подтвердил Ингвар свои намерения, — но Елена Николаевна не претендует на первое или второе место.

— Умная женщина.

— Весьма, — кивнул Ингвар.

— То есть кандидатуры подходящего калибра на роль первой жены у вас пока нет, я правильно понимаю ситуацию?

— Так и есть.

— Не будете возражать, если мы с супругой попробуем найти вам подходящую партию?

«Буду, но промолчу, потому что от таких предложений не отказываются! — простонал мысленно Бармин. — Вот же бес!»

— Нет, конечно, — улыбнулся Ингвар. — Но с одним условием. Мне нужен кто-нибудь из Западных княжеств. И кстати, этот парень собирается стрелять!

— Усиливаю щ… — сразу же среагировал князь Северский.

Время остановилось как раз после первого звука в слове «щит». Снайпер выстрелил, и мощный патрон выбросил из ствола пулю весом сорок пять грамм со скоростью чуть меньшей, чем километр в секунду. И целился сукин сын именно в Бармина. Точно ему в висок. Подлетное время 25 сотых секунды. Очень быстро и очевидно смертельно, потому что щит, поставленный Великим князем, энергию такого выстрела полностью не погасит. Однако в мире резко замедлившегося времени, у Бармина появилась крайне интересная, хотя ни разу еще не опробованная им на практике идея. Он выставил на пути ползущей по своей траектории пули крошечный файербол, укутанный в туманную дымку воздушной оболочки. В сгущающихся сумерках, смотрелся этот огонек всего лишь, как мерцающее пятнышко. А мигнул он чуть сильнее лишь в тот момент, когда попавшая в него пуля попросту испарилась, встретившись с колдовским огнем. И в это же мгновение, сук на котором сидел стрелок, неожиданно обломился, мужчина упал и сломал себе обе ноги. Но вот, что интересно. Если пулю уничтожил сам Бармин, то кто тогда сбросил наземь незадачливого стрелка? Князь Северский или замок Усть-Угла?