Ночной Дозор - Сергей Лукьяненко

– Договорились.

Она улыбнулась и вышла из комнаты. Я остался в одиночестве, если, конечно, не считать компанией бутылку армянского коньяка, во что иногда хочется верить.

Очень славная девушка. Они все славные и хорошие, мои друзья-товарищи по Дозору. Я слышу сейчас их голоса сквозь музыку «квинов», и мне приятно. С кем-то я в более хороших отношениях, с кем-то – в менее. Но здесь у меня нет и не будет врагов. Мы шли и будем идти вместе, теряя друг друга лишь по одной причине.

Ну почему же тогда я недоволен происходящим? Только я один – и Ольга, и Тигренок одобряют действия шефа, и остальные, спроси их прямо, присоединятся.

И впрямь утратил объективность?

Наверное.

Я хлебнул коньяка и глянул сквозь сумрак, отслеживая тусклые огоньки чужой, неразумной жизни.

В гостиной обнаружились три комара, две мухи и в самом углу, под потолком, паучок.

Пошевелив пальцами, я слепил крошечный, в два миллиметра диаметром, огненный шарик. Нацелился на паука – для разминки лучше выбирать неподвижную мишень – и отправил файербол в путь.

Аморального в моем поведении ничего не было. Мы не буддисты, во всяком случае – большинство Иных в России. Мы едим мясо, мы бьем мух и комаров, мы травим тараканов, если лень каждый месяц осваивать новые отпугивающие заклинания, насекомые быстро вырабатывают иммунитет к магии.

Ничего аморального Просто это смешно, это притча во языцах, «с файерболом на комара». Это любимая забава детишек всех возрастов, обучающихся на курсах при Дозоре. Я думаю, что и Темные балуются тем же, вот только они не делают различий между мухой и воробьем, комаром и собакой.

Паука я сжег сразу. Полусонные комары тоже проблем не доставили Каждую победу я отмечай рюмкой коньяка, предварительно чокаясь с услужливой бутылкой. Потом принялся бить мух, но то ли алкоголя в крови стало многовато, то ли мухи чувствовали приближение огненной точки куда лучше. На первую я затратил четыре заряда, но хотя бы при промахах успевал рассеять их вовремя. Вторую сбил шестым файерболом, при этом всадив две крошечные шаровые молнии в застекленный стеллаж на стене.

– Как нехорошо, – покаялся я, допивая коньяк. Встал – комната качнулась. Подошел к стеллажу, в котором на черном бархате были закреплены мечи. На первый взгляд, пятнадцатый – шестнадцатый век, Германия. Подсветка была отключена, и точнее определить возраст я не рискнул. В стекле обнаружились маленькие воронки, по сами мечи я не задел.

Некоторое время я размышлял, как исправить проступок, и не нашел ничего лучшего, чем вернуть на место испарившееся и разлетевшееся по комнате стекло. Сил при этом пришлось затратить куда больше, чем если бы я развоплотил все стекло и воссоздал его заново.

Потом я полез в бар Коньяка почему-то уже не хотелось Зато бутылочка мексиканского кофейного ликера показалась удачным компромиссом между желанием напиться и взбодриться. И кофе, и спирт – все в одном флаконе.

Я повернулся и обнаружил в своем кресле Семена.

– Все пошли на озеро, – сообщил маг.

– Сейчас, – пообещал я, подходя. – Сей же час.

– Бутылку поставь, – посоветовал Семен.

– Зачем? – заинтересовался я. Но бутылку поставил.

Семен пристально посмотрел мне в глаза. Барьеры не сработали, а подвох я заподозрил слишком поздно. Попытался отвести взгляд, но не смог.

– Сволочь, – выдохнул я, сгибаясь в три погибели.

– По коридору и направо! – крикнул вслед Семен. Взгляд по-прежнему буравил мне спину, вился следом незримой нитью.

До туалета я добежал. Минут через пять подошел и мой мучитель.

– Лучше?

– Да, – тяжело дыша, ответил я. Привстал с колен, сунул голову в умывальник. Семен молча повернул кран, похлопал по спине:

– Расслабься. Начали мы с народных средств, но… По телу прошла жаркая волна. Я застонал, однако возмущаться больше не стал. Отупение прошло давно, теперь из меня вылетал последний хмель.

– Что ты делаешь? – только и спросил я.

– Печенке твоей помогаю. Глотни водички, легче буде г.

Действительно, помогло.

Через пять минут я вышел из туалета на своих двоих, потный, мокрый, с красным лицом, но абсолютно трезвый. И даже пытающийся качать права.

– Ну зачем вмешался? Я хотел напиться, и налился.

– Молодежь. – Семен укоризненно покачал головой. – Напиться он хотел! Кто же напивается коньяком? Да еще после вина, да еще с такой скоростью, пол-литра за полчаса. Вот однажды мы с Сашкой Куприным решили напиться…

– Каким еще Сашкой?

– Ну, тем самым, писателем. Только он тогда не писал еще. Ну, так и напились же по-человечески, культурно, в дым и в драбадан, с танцами на столах, стрельбой в потолок и развратом.

– А он что, Иной был?

– Сашка? Нет, но человек хороший. Четверть выпили, а гимназисток шампанским споили.

Я тяжело плюхнулся на диван. Сглотнул, взглянул на пустую бутылку – снова начало поташнивать.

– И вы с четверти напились?

– Четверть ведра, как же тут не напиться? – удивился Семен. – Напиваться – можно, Антон. Если очень нужно. Только напиваться надо водкой. Коньяк, вино – это все для сердца.

– А водка для чего?

– Для души. Если совсем уж сильно болит.

Он смотрел на меня с легким укором, смешной маленький маг с хитроватым лицом, со своими смешными маленькими воспоминаниями о великих людях и великих битвах.

– Я не прав, – признался я. – Спасибо, что помог.

– Ерунда, старик. Когда-то я твоего тезку три раза за вечер протрезвлял. Ну, там надо было пить и не пьянеть, для дела.

– Тезку? Чехова? – поразился я.

– Нет, что ты. Это другой был Антон, из наших. Погиб он, на Дальнем Востоке, когда самураи… – Семен махнул рукой и замолчал. Потом почти ласково сказал:

– Ты не торопись. Вечером все сделаем культурно. А сейчас надо ребят догонять. Идем, Антон.

Вслед за Семеном я послушно вышел из дома. И увидел Свету. Она сидела в шезлонге, уже переодевшись, в купальнике и пестрой юбке – или куске ткани вокруг бедер.

– Нормально? – с легким удивлением спросила она меня.

– Вполне. Что-то шашлык не впрок пошел.

Светлана пристально смотрела на меня. Но, видимо, кроме бурого цвета лица и мокрых волос, ничто не выдавало внезапного опьянения.

– Тебе надо поджелудочную проверить.

– Все нормально, – быстро сказал Семен. – Уж поверь, я тоже лечением занимался. Жарко, кислое вино, жирный шашлык – вот и все причины. Ему сейчас искупаться, а вечером по холодку мы бутылочку раздавим. Вот и все лечение.

Света встала, подошла, сочувственно заглянула мне в глаза.

– Может быть, посидим тут? Я сделаю крепкий чай.

Да, наверное. Хорошо бы. Просто сидеть. Вдвоем.

Пить чай. Говорить или молчать. Это ведь все неважно. Смотреть иногда на нее, или даже не смотреть. Слышать дыхание, или заткнуть уши. Только знать, что мы рядом. Мы вдвоем, а не дружный коллектив Ночного Дозора. И вместе потому, что этого хочется, а не по программе, намеченной Гесером.

Неужели я и впрямь разучился улыбаться?

Я покачал головой. И вытащил на поверхность лица трусливую, упирающуюся улыбку:

– Пойдем. Я еще не заслуженный старпер магических войн. Пойдем, Света.

Семен уже ушел вперед, но почему-то я понял, что он подмигнул. Одобрительно.

Прохлады ночь не принесла, но избавила от зноя Уже часов с шести-семи компания раздробилась на маленькие кучки. Остался у озера неутомимый Игнат с Леной и, как ни странно, Ольгой. Ушли побродить по лесу Тигренок с Юлей. Остальные рассредоточились по дому и прилегающей территории.

Мы с Семеном оккупировали большую лоджию на втором этаже. Здесь было уютно, лучше продувал ветерок и стояла совершенно неоценимая в жару плетеная мебель.

– Номер раз, – сказал Семен, доставая из полиэтиленового пакета с рекламой йогурта «денон-кидс» бутылку водки. – «Смирновка».

– Рекомендуешь? – спросил я с сомнением. По водке я себя специалистом не считал.

– Я ее вторую сотню лет пью. А раньше она куда хуже была, уж поверь.

Следом за бутылкой явились два граненых стакана, двухлитровая банка, где под закатанной жестяной крышкой томились маленькие огурчики, большой пакет с соленой капустой.

– А запивать? – спросил я.

– Водку не запивают, мальчик, – покачал головой Семен. – Запивают суррогат.

– Век живи…

– Раньше научишься. И насчет водки не сомневайся, поселок черноголовка – моя подконтрольная территория. Там на заводе колдун один работает, мелкий, не особо пакостный. Он мне и поставляет правильный продукт.

– Размениваешься по мелочи, – рискнул заметить я.

– Не размениваюсь. Я ему деньги плачу. Все честно, это наши частные отношения, а не дела Дозоров.

Семен ловким движением скрутил бутылке колпачок, разлил по полстакана. Сумка весь день простояла на веранде, но водка оставалась холодной.

– За здоровье? – предположил я.

– Рано. За нас.

Отрезвил он меня днем и впрямь качественно, наверное, не только алкоголь из крови удалил, но и все продукты метаболизма. Я выпил полстакана не дрогнув, с удивлением обнаруживая, что водка может быть приятна не только зимой с мороза, но и летом после жары.