Зов смерти - Ингер Вулф

Итак, старший брат забрал младшего после смерти приемных родителей и привел в свой дом. Проследить, кем и где работали братья, не удалось. Выяснили только, что в восьмидесятые годы Питер короткое время работал в почтовом отделении, а потом, должно быть, перебивался случайными заработками. Саймон, видимо, вообще не работал, а занимался своей церковью, про которую тоже ничего не удалось узнать. По сравнению с жизнью Питера Маллика, которая представлялась лоскутным одеялом, жизнь Саймона походила на летящую по ветру осеннюю паутинку.

Наконец нынешним утром стало известно, что находилось в посылках, которые Джейн Бак добросовестно приносила в сарайчик Малликов. Оттуда их вывез Севиньи на взятой напрокат машине и, перед тем как вернуться в Садбери, составил подробную опись найденных вещей. Хейзел гнала прочь мысли о неприятностях, ожидающих ее, если вдруг всплывет правда о том, что один из ее подчиненных увез улики с места преступления, и все же в глубине души была признательна Севиньи за оказанную помощь.

— Тапочки, книги, пуховое одеяло Делии, Библия, печенье… — перечислял Уингейт.

— Печенье? — переспросила Хейзел.

— Я тоже не понимаю, зачем оно понадобилось…

— Может быть, оно входит в набор предметов, без которых никак не обойтись после воскресения?

— Да уж! Кстати, некоторые посылки пришли вместе с открытками, — добавил Джеймс. — Почитаешь их, и волосы встают дыбом! — Он передал Хейзел страницы с отсканированными посланиями.

Она прочла: «Пожалуйста, примите сей скромный знак уважения! С нетерпением жду встречи!» Хейзел посмотрела на подпись под сообщением.

— Гм, Элизабет Райтмейер. Для этой встречи ей понадобятся тонны косметики!

— Простите, я что-то не пойму.

Она потянулась к полке с документами и, вытащив из середины красную папку, передала ее Джеймсу.

— Жертва с железным прутом в голове!

Уингейт не рискнул открыть папку с фотографиями Элизабет, справедливо рассудив, что не увидит там ничего хорошего. А Хейзел продолжала просматривать отсканированные послания. В одном из них выражалось сочувствие: «Примите искренние соболезнования в связи с вашей утратой!»

— Боже! — воскликнула она. — Действительно волосы дыбом встают!

— Детектив Спир считает, что посылки — своего рода плата за оказанные услуги. Что-то вроде акта доброй воли!

— Послушай, мы здесь называем Спира просто Говардом, — сообщила она Уингейту.

— Он сам попросил меня обращаться к нему именно так.

Хейзел передала ему просмотренные документы и вернулась к обсуждению посланий.

— Все это, конечно, интересно, но для нас уже не столь важно.

— Мы можем больше узнать о преступнике!

— Вот станут сниться кошмары, тогда сто раз пожалеешь, что вообще о нем узнал! — Она посмотрела на часы, которые показывали уже почти пять вечера. В участке Порт-Дандаса остаются только дежурные и диспетчеры, а детективам, пожалуй, пора собираться в дорогу. — Ты пообедал?

— Как раз собирался пойти домой, приготовить что-нибудь на скорую руку и немного прибраться…

— А что, хорошая идея! — одобрила Хейзел. — Я тоже, пожалуй, пойду и попробую урвать хоть часок для отдыха. Думаю, предстоящая ночь окажется длинной!

— Предыдущие были не лучше! Что ж, встретимся через час, шеф?

По дороге домой Хейзел не отрывалась от сотового телефона, так как приходилось быть на связи с Ренфру и успокаивать Терри Баттен. За последние два дня она разговаривала с матерью Роуз раз шесть-семь. Хейзел звонила ей сама, чтобы еще раз рассказать подробности предстоящей операции, а потом отвечала на звонки Терри, которая рыдала в трубку, и невозможно было разобрать ни слова из ее невнятного бормотания. «Завтра в это время, — пообещала Хейзел, — вам ничто не будет угрожать, кроме капризов восьмилетней дочери!» Пару раз ей звонила и сама Роуз. «Терри в истерике! — жаловалась она. — Ума не приложу, что с ней делать!» Подъезжая к дому, Хейзел в очередной раз успокаивала мать Роуз: «Потерпите, осталось всего шесть часов! Терри, вы вели себя так мужественно! Нам всем стоит у вас поучиться!»

Войдя в дом, Хейзел почувствовала аппетитные ароматы праздничных блюд и услышала женские голоса. Выглянув из кухни в гостиную, она увидела мать и трех старушек, сидящих за обеденным столом. «Это что еще за нашествие старых клюшек?» — подумала Хейзел и тут же вспомнила о регулярных посиделках старых картежниц, где маме принадлежала роль радушной хозяйки. Хейзел помахала маме рукой из своего укрытия, и Эмили с недовольной миной встала из-за стола и вышла на кухню.

— Почему ты не сказала, что у нас сегодня гости? — накинулась дочь на мать.

— Господи, мы всегда собираемся по пятницам, — парировала Эмили с невозмутимым видом.

— Послушай, ваша трескотня сегодня действует на нервы и нужна здесь как… — Хейзел запнулась, не находя подходящего слова. Не сказать же прямо: «…как приход убийцы в дом маленькой больной девочки!» — Может, вы свернетесь и сходите к Кларе? Мне всего-то нужен час покоя и тишины!

— Я не собираюсь прогонять подруг в разгар посиделок. Да и Пола Спенсер, как обычно, запаздывает. Ты же не собираешься ее кормить, когда старушка наконец явится, и тем более не составишь ей партию в покер. — Эмили пристально посмотрела в глаза дочери. — Думаю, ты этого не хочешь. Прими-ка душ, а то от тебя воняет потом, как из раздевалки в спортзале.

— Замечательно! — воскликнула та и подняла руки вверх, давая понять, что сдается на милость победителя. — Здравствуйте! — поприветствовала она старушек, входя в гостиную. — Клара! Грейс! Маргарет! Миссис Итон (Салли Итон не любит, когда к ней обращаются по имени)! Извините за вторжение! Я только на секундочку!

Обменявшись приветствиями с женщинами, Хейзел вернулась на кухню.

— Как видишь, я могу быть милой и обходительной! Прошу отплатить тем же и не галдеть, договорились? Да, будь добра, положи мне в тарелочку те же яства, которыми наслаждаются твои подружки.

— Салат в холодильнике!

— Мама, пожалуйста!

— Иди в душ и отдыхай! Мне еще нужно поставить пирог в духовку.

Хейзел наклонилась к матери и сердито прошипела:

— Я ловлю убийцу, а вы печете пирог и играете в покер на жалкие центы?! Неужели нельзя хоть раз в жизни меня пожалеть и пойти навстречу?!

— Дорогуша, мы давно не играем на центы! — гордо ответила Эмили и, включив духовку на двести пятьдесят градусов, вернулась к подругам.

Вечером начался сильный снегопад. Уингейт принес из городского кафе три подноса с кофе и стал угощать присутствующих. Терри Баттен вежливо отказалась, и Хейзел заметила, что та находится на грани нервного срыва. Она стояла в пальто на крыльце и с волнением наблюдала за тем, что творится вокруг ее дома, изредка бросая тревожные взгляды на Хейзел.

— Вот злющая тетка! — пробурчал Уингейт.

— По-твоему, она виновата?

— Терри хочет знать, сколько человек останется с ней в доме.

— Так, пятерых с рациями расставим на подъездах к дому. — Хейзел оглянулась на дом на противоположной стороне улицы. — Один снайпер будет там, а второй — на крыше соседнего здания. Так что остается три констебля, не считая нас с тобой.

— Значит, в доме будут трое?

— Четверо! Джеймс, ты тоже к ним присоединишься.

— Где тогда будете находиться вы?

— Знаешь, мне лучше не заходить в дом. — Хейзел потерла руки, чтобы хоть как-то согреться. — Терри больше доверяет тебе, а если я буду мельтешить перед глазами, она может и передумать.

Уингейт с понимающим видом кивнул.

— Вам все равно придется зайти в дом! Не будете же вы проводить инструктаж прямо на заснеженной лужайке?

— Я все знаю! — досадливо отмахнулась Хейзел. Часы уже показывали половину десятого. — Преступник обещал девочке приехать к полуночи. Как некстати начался снегопад! Дороги завалит, и придется торчать здесь целую ночь, ожидая его появления. Так, последний инструктаж я проведу в десять тридцать, а потом каждый обязан занять свое место и быть наготове. Вот только мороз не входил в наши планы…

— Нужно посвятить в наши планы миссис Баттен?

Она взглянула в сторону дома. Терри по-прежнему стояла на крыльце и нервно курила сигарету.

— Я сама с ней поговорю.

Хейзел пересекла лужайку, а мама Роуз, увидев приближающегося детектива, отвернулась и стала рассматривать улицу.

— Не угостите сигареткой?

Терри Баттен глубоко затянулась и молча протянула ей пачку.

— Понимаю, на такое нелегко решиться.

Терри в ответ лишь горько рассмеялась:

— Вы про мою дочку, которая стала приманкой для убийцы?

— Роуз прекрасно справилась с задачей, и вы это знаете.

— Да, конечно, мы так и напишем на ее надгробии!

У сигареты на морозе появился странный привкус.