Аллер - Олег Сынков

Я встал, с горем пополам помыл лицо. Одел скафандр и направился за Крафом. Пошёл к вольеру, где оставил вчера Крафа, он меня встретил и начал гонять по вольеру, нарезая круги. Так он выражал радость от встречи со мной. Я выпустил его, и он вышел. Краф, пойдём, пройдёмся. Я ждал от него ответа, и он, клацнув, пошёл впереди меня, показывая мне направление, куда пойдём. Мы пошли к реке, Краф залез в реку там, где поменьше было течение, начал плескаться, как ребёнок. Накупавшись, вылез, и мы направились в столовую.

Шли, я рассказывал Крафу сказки с земли, он похлопывал глазами, но внимательно слушал. Иногда останавливался, издавал звуки, когда всё в сказке было гладко да мягко, были приятные пощёлкивания с его стороны. Как только что-нибудь происходило в сказке плохое, Краф громко клацал языком и фыркал, выпуская воздух через ноздри.

Так мы шли, и со стороны это казалось беседой человека с динозавром. Вот так и подумали сестра и брат Макив, они стояли на примыкающей дороге за большими кустами. Наблюдали и не шевелились, а я, не видя их, жестикулировал руками, рассказывая сказку Крафу, он тоже не молчал.

И вот, проходя этот т-образный перекрёсток, я их увидел и замолчал. Краф уставился на Милиру, я, кстати, тоже. Она при дневном свете была ещё красивее, чем тем вечером. Что и подтвердил Краф, заклокотав языком, как дельфин. Я уже знаю этот его звук, как восхищение чему-нибудь, а вот теперь и кем-нибудь. Краф, сказал я, ну как можно смущать девушку такими возгласами? Он посмотрел на меня, потом на неё и снова на меня и клацнул языком, и девушка заговорила с восхищением:

— Вы разговариваете с ящером?

Краф тут же клацнул с неудовольствием, как-то.

— Его зовут Краф, и он не терпит иного к себе обращения. Будьте учтивее.

И девушка, собравшись, повторила свой вопрос:

— Вы беседуете с Крафом, но разве это возможно?

Краф снова удивил девушку. Он клацнул языком и кивнул головой, как человек. У Милиры расширились глаза, став ещё больше, как мне показалось, а у её брата отвисла челюсть.

— Берар, — она схватила обеими руками брата за руку, — ты видел, он мне ответил!

Я всё-таки немного остудил их восхищение вопросом:

— Что на этот раз? Вас со мной свело?

Берар шагнул вперёд:

— Я хочу извиниться перед вами за вчерашнее недоразумение. Чем я могу искупить свою вину?

— Замуж за меня отдать вашу сестру и немедленно, вот чем искупишь ты свою вину. Вот именно так я подумал в тот момент, но сказал другое:

— Берар, сейчас мы пожмём друг другу руки, но этим пожатием ты точно вину не искупишь. Я потребую от тебя иного искупления, и на всю мою жизнь.

Он удивился, но протянул руку, и я пожал её.

— Я уже сказал, это только примирение.

— Как, скажите, Аллерсавр? — сказал Берар.

— Что он делает? — запричитала Милира.

Я посмотрел, а Краф ходил по кругу вокруг Милиры и заглядывал в её глаза.

— Они так знакомятся с понравившимися им людьми, — а сам подумал я, — первый раз сам такое наблюдаю за Крафом. Но Милира была, правда, очень красива, как цветок, распустившийся на лугу.

— Давайте так: мы идём завтракать в столовую. Составьте мне компанию.

Мы согласны, — сказал Берар, — и за себя, и за сестру.

Мы с ним прошли вперёд, а Милира и Краф пошли за нами, глазея друг на друга.

Аллерсавр, а как это вы меня вырубили и челюсть свернули, я не понял даже.

Берар, вы мне вообще-то нос сломали, я из-за вас сегодня пропустил тренировку, и мне, на минуточку, операцию сделали.

Прошу ещё раз простить меня. Я же думал, что вы тот самый прохвост, который обижал мою сестрёнку. Мне описали его, ну точь-в-точь похожего на вас. Я его не видел, а тут думаю: она простила его, но я-то нет. Ну и получилось, что получилось. Ну, простите.

Берар, ты разве не слышал, что я простил тебя?

Слышал.

Ну так перестань прощения просить, ты теперь у меня на службе. До тебя дошло?

Теперь да.

Мы подходили к столовой уже, а по соседней дорожке шла моя ватага парней к ней.

Позавтракав, я взял под локоток Милиру, как бы останавливая её. Парни, ну что, давайте на службу, а мы на стрельбище, — сказал я. Бату показал рукой, чтобы занял чем-нибудь Берара по пути на стрельбище. Вивар убежал на склады, а Дивар и Гектор ускакали на стрельбище. Мы же пошли спокойным шагом.

Кем вы служите, Милира?

Я специалист по связи и не только.

Вам нравится служба?

Честно говоря, нет.

А почему вы служите тогда?

Она посмотрела удивлённо, но ответила:

Я должна отслужить десять лет, или…

А что, или?

Или выйти замуж за командира, и тогда моя служба будет считаться законченной. Но если мы расстанемся в течение пяти лет и у нас не родится дитя за это время, я снова должна пойти на службу и служить пять лет.

Он что, сделал вам предложение?

Да, но это была уловка с его стороны. Он повёл себя хуже любой женщины, фу, аж вспоминать противно.

И что же вы?

Я сказала, что расскажу брату всё, и он поколотил меня в первый раз.

А что, был и второй?

Он начал приставать, а я уже к нему была равнодушна и пригрозила рассказать всё начальству. И он снова меня побил, а на следующий день он, оказывается, уже перевёлся и уехал.

Вы хотите отомстить ему?

Да зачем мне это нужно, творец его накажет.

А ваш брат чем занимается?

Он пилот, летает на "Стрике Гавань", но он летает на всём, даже "Стриком" командовал в отсутствии командира.

А что случилось с вашими родителями?

Они утонули, даже не утонули, а их раздавила толща воды. Это случилось, когда мне было одиннадцать лет, мы не поехали с ними — у нас учёба. А они поехали на два дня, и когда они вдвоём опустились на том аппарате на дно, случилась поломка, после которой аппарат просто сплющило, и их тоже.

И у неё потекли слёзы.

Да, тяжело в таком возрасте родителей терять, но вам надо жить и просто помнить их.

Спасибо, — тихо сказала она.

Так мы прошли некоторое время молча, пока она не успокоилась.

А как получилось, что вы меня пригласили на танец, а не я вас?

Когда вы зашли на танцпол, я сидела возле дверей. Я сразу обратила