Наследница чужой жизни - Лисицына Татьяна

выезды с баронессой по знакомым маменьки, где ей оставалось только улыбаться, а так и слову сказать не давали. Правда, нахваливали, как сегодня графиня.

К столу приблизился пожилой дворецкий в новенькой ливрее.

− Ваше сиятельство, прибыли графиня Вострикова с дочерью.

Дамы переглянулись.

− Только что поминали, − графиня Палехская улыбнулась, отчего бородавка у неё на носу шевельнулась, и Алиса едва удержалась от смеха. Интересно, графиня знала, что морщит нос, когда улыбается? Жаль, нельзя ей сказать об этом.

Дамы вплыли в овальную гостиную. Увидев Алису, младшая Вострикова непроизвольно поджала губы, но тут же овладела собой и улыбнулась. От улыбки повеяло холодком, и Алиса перевела взгляд на мать. Графине Востриковой было около сорока пяти. Дочь пошла в мать. Красивые миндалевидные глаза и тяжёлая нижняя часть лица. Как там это, говорят, лошадиная. Большая лошадь и подросший жеребёнок. Обе Востриковы были высокими с длинными ногами. Платья на них казались слишком длинными, словно гардины на окнах.

Алиса улыбнулась своим мыслям, благо это выглядело, что она рада видеть подругу. Старшая Вострикова уселась на стул и шумно вздохнула.

− Мы только что от мадам Васильковской. Заказали Леночке бальное платье. Скоро начнётся сезон. Главное, чтобы мадам успела к балу у Вяземских.

− Может и не успеть, она занята свадебным платьем для Лизон, − заявила Елена Васильевна.

− Но вы же заказали платье в Париже? – спросила старшая Вострикова, нахмурившись, едва её взгляд остановился на Алисе. – Нам никак нельзя без этого платья. Оно так идёт Лене. С турнюром, из бледно-розового муара.

− Вы разве не получили повторного приглашения, где я писала, что свадьба будет в сентябре? – подняла брови баронесса. − Старший барон Павлищев, хочет непременно присутствовать, а здоровье его резко ухудшилось.

− Как в сентябре?! – ахнула Елена и тут же закрыла себе рот, мгновенно краснея, словно сейчас расплачется.

Графиня Палехская качнула головой, глядя на Елену. Улыбка её так и говорила: вот, видите, не умеет девушка себя вести, вот и замуж не берут.

− Лена, ты что это?! Мы же говорили с тобой, − мать коснулась плеча дочери. И от этой ласки по щеке девушки поползла слеза. Елена выскочила из-за стола и у двери налетела на служанку, которая несла поднос с чашками для прибывших гостей. Та еле успела увернуться, но, как положено вышколенным слугам, с непроницаемым лицом подошла к столу и поставила две голубые чашечки с мелкими цветочками из того же сервиза.

− Простите её, − графиня выглядела расстроенной больше из-за реакции дочери, чем из-за её выходки. – Они с Петром с детства дружат. Вбила в голову, что выйдет за него. Я уже надеялась, что у неё прошло.

− Дочь твоя, матушка, ни в чём отказу от тебя не знала и до сих пор дитё балованное, − сказала графиня Палехская. – Ты вон как её одеваешь, стараешься. Надо замуж выдать поскорее.

− Да уж, некрасиво, когда девица долго выезжает, а её не сватают, − сказала баронесса Калиновская, бросив мимолётный взгляд на Лизу.

− Да уж давно бы вышла, если бы не это, − махнула ухоженной ручкой графиня Вострикова. – Ждала, что Лиза снова ему откажет, и он ей достанется. Да только вот не понимает, что мужчина должен сам женщину добиваться. Тем более, такой, как Пётр. Я уж грешным делом обрадовалась, когда он на войну собрался. С глаз долой, из сердца вон. А дело вон как обернулось.

Всё ещё красная, но уже с сухими глазами, в гостиную снова вошла Елена. На миг замерла в дверях, и Алиса успела рассмотреть зелёное платье, расшитое лентами. Словно пристыженный ребёнок, девушка подошла к матери и что-то ей шепнула.

− Ну, хорошо, милая, − графиня поднялась и обняла дочь за талию. – Мы уже поедем, Елена не здорова. Зря я уговорила её ехать.

Проводив Востриковых взглядом, Анна Васильевна разлила чай. За столом повисла пауза. Алиса взяла второе пирожное. Сегодня ей было жаль Лену, но не настолько, чтобы отдать ей Петра. Она с удовольствием подумала, что сегодня они увидятся. Он будет смотреть на неё влюблёнными глазами и отвечать невпопад, когда она будет касаться его. Маменька иногда оставляла их наедине. Вчера Пётр вдруг так жарко зашептал ей на ухо, что не может дождаться, когда она станет его женой. А у неё опять по всему телу мурашки побежали.

Глава 27

После ужина в «Пушкине» Алла полночи не могла уснуть. Вспоминала. Сопоставляла нынешнего Сорокина и того мальчишку из-за которого дальнейшая жизнь показалась невозможной. Не сосчитать сколько раз ругала себя. Может, стал бы Сорокин настоящим мужиком, было бы не так обидно. А сучоныш не изменился. Остался таким же самовлюблённым, самоуверенным самцом, каким и был. А съёмки и бабское обожание только ухудшили ситуацию. Может, остался бы он в МГИМО, хоть чуть-чуть мозг развил. А так мышление на уровне восемнадцатилетнего мальчишки. Да если бы она захотела, могла бы ещё вчера затащить его в постель. Только вот не входило это в её планы. В её планах было горячее блюдо под названием месть. Нужно разрушить его жизнь, как он разрушил её. И пусть говорят, что не стоит тратить на месть силы и время. Она не сможет успокоиться, пока стареющий Казанова не потеряет всё. Алла составила пять основных пунктов: жена, дети, дом, работа, признание. После этого Сорокин будет не в состоянии портить жизнь женскому полу.

Только вчера, пока они сидели в ресторане, к нему подошла баба и попросила автограф. И он расплылся от самодовольства. Даже осмелился забыть, что не один. А когда баба наклонилась, смотрел в вырез её красного платья. Алла еле удержалась, чтобы не плеснуть шампанского в улыбающуюся морду Сорокина. Но внезапно появившаяся мысль удержала от дурацкого поступка.

− Девушка, присядьте на моё место, - елейным голоском пропела Алла. ‒ Не каждый день такое счастье выпадает: со звездой лично пообщаться. А мне отойти нужно для важного разговора.

Пискнув спасибо, девица тут же уселась на её место, Алла, покачивая бёдрами, поплыла к дамской комнате, присматривая укромное местечко, откуда можно было сделать фотку. Возвращаясь обратно, спряталась за книжными полками, сделала вид, что фотографирует что-то на память о ресторане. Засмотрелась на корешки книг, а потом вдруг круто повернулась, заранее сделав приближение камеры и щёлк– щёлк– щёлк звезду сериала с девушкой.

Пока Алла сидела напротив, хорошенько рассмотрела Сорокина. Он сделал себе