Времена грёз. Том 1 - Мелисса Альсури

Санктуму. Первые люди в своем завоевании земель пришли на континент эльфов, вытеснив их на отдельный остров, но такое соседство породило заимствование культуры, отсюда украшения подобные древесным ветвям или лозам. Я хотел показать что-то столь же красивое, но отличное от этого.

А как ты вообще решил создать Кадат?

Мне нужно было построить Храм, там я начал собирать тех, кому нужна помощь в освоении магии, но так как людей становилось все больше, город сам собой начал выстраиваться у подножья святыни. Сначала это была стихийная застройка, но чем больше к нам перебиралось беженцев, гонимых из Целестии или сбежавших из Тэта, тем сильнее вставала проблема — что нам делать здесь. Как мог, я собрал знающих в архитектуре и градостроительстве людей и посвятил немало времени продумыванию расположения нашего города. Тогда не было ни коммуникаций, ни обученных рабочих, ни достаточного количества рук, но, начиная с малого, мы постепенно создавали столицу.

Ултар выглядел совсем иначе.

Этот город строили жители сами, он очень древний, и чем вдохновлялись его первые поселенцы, сложно сказать. Я знаю лишь то, что он появился позднее деревни на краю полуострова, а люди его были совсем другими. Судя по кошкам, они возможно тоже когда-то переселились из Целестии. Именно на светлом материке от эльфов и их собратьев осталось множество странных существ, таких как народ под холмом.

О, у вас есть маленький народ?

Да, хоть их и мало, и живут они только у светлых, ближе к эльфам, но самих эльфов они боятся.

Почему? У нас в мифологии это почти один и тот же народ.

Эльфы не слышат Солара, давно перестали. Ты поймешь, о чем я, в ближайших снах.

Хорошо.

— Мы почти приехали.

Гани подвинулся ближе и показал на особняк в конце одной из улиц.

— Поместье Эреба, его предки были из светлых земель и отдали дедушку шпионам Лилит много лет назад, но не забыли и исправно присылали деньги, пока их не казнили за помощь темным магам.

— Ого, а что за Лилит?

— Это святая темных земель, девушка, что долгое время поддерживала связь ищеек в Санктуме. Она так умело вела дела, что ни у кого не было подозрений, пока король не сошел с ума и не начал казнить всех направо и налево. Очень многих она перевезла сюда, скрывая от церкви, и в ее честь на главной площади стоит фонтан, скульптор, к сожалению, неизвестен, хотя по слухам его создал Ньярл в память об умершей на чужбине некромантке.

— Надо же.

Ньярл, ты еще и скульптурой занимаешься?

Это было очень давно.

Есть вообще-то, чего ты не умеешь?

Да, я не умею воспитывать и растить детей.

Ммм, да, я это заметила. Даже удивлена, что Аван все же вышла замуж. Хотя как мы знаем, ей это все равно не пошло на пользу.

Машина въехала на аллею перед домом из серого кирпича, он, как и остальные здания в городе, был выполнен в достаточно сдержанном окологотическом стиле. Кажется, он чуть больше нашего поместья у гор. Перед домом был достаточно ухоженный сад и даже в прохладную весну, когда толком еще ничего не расцвело, тут было довольно мило.

Я поспешно надела туфли и поправила чуть смявшееся платье. У входа нас никто не ожидал, кроме дворецкого, вышедшего, видимо, завидев нас.

— Софи, пожелай мне удачи.

— Гани, ты самый лучший брат на свете, я в тебя верю.

Я поправила пальто брата и его растрепавшиеся волосы. Гани, стараясь унять дрожь в руках, поправил вуаль на моем лице и чуть не сбил шляпку.

— Прости.

— Все хорошо, главное не забудь, я Серафина, не Софи, а то тебя никто не поймет.

— А, да, конечно. Боги, раньше все было намного проще.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, здесь приходится делать много неприятных вещей.

— Ты так говоришь, будто мне пятнадцать, — брат чуть смутился и улыбнулся.

Машина остановилась, и водитель открыл нам дверь. Гани вышел первым и, подав мне руку, помог спуститься по откидным ступенькам.

— Господин Ганимед, мы не ожидали увидеть вас так скоро.

Я, с удивлением повернувшись к дворецкому, посмотрела на него. Худой и высокий, как трость, со скорбными складками у рта, что подчеркивали его немолодой вид, а самомнением от него несет как от навозной кучи. Кстати трость…

Гани протянул мне мое оружие и кивнул дворецкому.

— Да, я по приказу Каина приехал сюда, сам губернатор приедет чуть позже.

— Я подам чай в гостиной.

Мужчина поджал губы и хотел уже развернуться, но брат его остановил.

— Нет, не нужно, я хочу увидеть маму и сестру, проводите нас к ним.

— Боюсь, господину Эребу и вашей матери сейчас не до вас, молодой человек, к тому же мы сейчас не принимаем гостей, — дворецкий многозначительно посмотрел на меня.

Гани опешил от такой наглости, но, быстро собравшись, взял меня за руку и буквально потащил в дом.

— Господин Ганимед, будьте благоразумны!

— Иксион, если ты посмеешь вмешаться, я привяжу тебя к колесу и отправлю плыть по Скай прямо к тем, кому ты служишь.

Дворецкий заметно вытянулся в лице, но отошел от входа, позволив нам беспрепятственно войти в прихожую. Уже здесь были слышны крики на этажах сверху. Не сговариваясь, мы тут же кинулись к лестнице, позабыв про всякие приличия, соответствующие статусу. На втором этаже слева от лестницы нам открылась светлая гостиная, где у дальних дверей стоял слуга, а возле окон, нервно теребя локоть, ждала девушка, похожая скорее на Каина, чем на Ганима. Высокая, худая и сероглазая, с черными прямыми волосами, не будь она такой молодой, я бы решила, что это и есть Аван. Больше всего от матери ее отличал протез на левой руке и несколько измождённый вид.

— Гани, ты приехал, а где Каин?

— Он в пути, скоро будет, почему ты не с мамой?

— Меня не пускают, снаружи и изнутри охрана, я пришла слишком поздно, и папа запретил вмешиваться.

Ганим подошел к сестре и обнял ее, помогая успокоиться. Я, недолго думая, развернулась на каблуках к слугам у двери и выхватила свою трость.

— Именем наследницы рода Блэквуд, я единственный раз вежливо прошу открыть дверь.

— Вы-ы… — мужчина уже подобрался, как напыщенный голубь, но я не дала ему договорить, ударив набалдашником в солнечное сплетение.

— Непра-авильный выбор.

— Фина, подожди, я помогу.

Гани оставил сестру и, подойдя ко мне, кивнул. Мы вместе навалились на двери, ведущие в отдельный кабинет, и совершенно неподобающе аристократам ввалились внутрь, еле устояв на ногах.

Комната была достаточно просторной, у стен