Охота на Зверя - Ульяна Соболева

***

Смотреть, как он затягивается все той же сигарой с выражением запредельного кайфа в синих глазах, дает ее мне, и я чувствую запах своего безумия вместе с табаком. Это самый сумасшедший запах из всех, что я ощущала. Даааа, он превращает в фетиш все, что захочет, все, чем ласкает или ранит, лаская. Нескончаемая пытка наслаждением с утонченной жестокостью. Я касаюсь его огня и кричу от удовольствия, потому что боль от голода по нему становится слишком материальной, давая ощутить реальность.

Я ждала его в себе. Содрогаясь после оргазма в дикой жажде наполненности. Вошел так резко, что я закричала от экстаза и от первых толчков, от которых волны оргазма внизу живота начали подниматься вверх по всему телу. Под каждый резкий толчок.

Это извращенное желание принимать от него все. Синяками по коже и пальцами на горле, когда не дает дышать, когда забирает контроль полностью, выбивая дикие крики и вопли. Беспрерывные стоны. Вперемешку с прерывистым дыханием, а мне хочется, чтоб сдавил сильно, до хруста, под кожу ему впитаться, стать одним целым. Он курит меня, как свою сигару, давая кусок порочного удовольствия и отнимая меня всю себе.

Алчно смотрю, как двигается, как напрягаются мышцы на его теле, как запрокидывает голову, с каждым толчком удерживая сигару большим и указательным пальцем, выпуская дым вместе со стонами, заставляя выгнуться под ним, впуская глубже, раздирая его спину под рубашкой и сатанея от его бешеных толчков. Пальцы впиваются в его волосы, притягивая к себе, и я кусаю его за губы, за шею, за скулы, превращаясь в животное под стать ему –безудержное, обезумевшее, его животное.

Он двигается беспрерывно и быстро, с каким-то дьявольским остервенением, и меня начинает уносить, глядя в его глаза, в которых вижу свое отражение, знаю, что он видит в моих себя… оскалившийся рот, бледная кожа и эти окровавленные клыки, по которым он проводит языком, собирая мою кровь. Глядя мне в глаза, слегка скривив идеально очерченный чувственный рот, сбивает пепел и рычит, когда я делаю движение бедрами навстречу. Впиваюсь ногтями в его запястье и выгибаюсь, замирая на секунду, чтобы взорваться снова, сильно сжимая его член, сокращаясь вокруг него в адских спазмах оргазма с хриплыми криками, гортанно надорванными, продолжая смотреть ему в глаза, то закатывая свои, то открывая, чтобы видеть это демоническое наслаждение моей агонией. Резко подняться, обвивая его шею руками, впиваясь в его рот, отдавая стоны и последние судороги ему в губы.

– Люблюююю, – выдыхая, – ооооооо, мой дьявол…люблю, – вздрагивая от последних судорог наслаждения, – тебяяяя....

Потому что люблю…даже такого чужого до дикости люблю. И иногда ненавижу себя за это, потому что предательство имеет вкус его новых поцелуев, которые стирают те, из прошлого…стирают и заменяют на более острый яд…предательство того, другого Ника, которого начала забывать, принимая этого.

***

Взвыть от дикого удовольствия, когда сжала меня изнутри. Лихорадочно. Бешено. Кончает, содрогаясь подо мной, с криками, с дрожью, которая меня же и колотит. И это ее "люблюююю", от которого внутри всё ходуном заходило и оборвалось. Потому что это мой триггер. Потому что впервые сказала это мне! МНЕ! Я ведь даже имя своё рядом с ней возненавидел, потому что для неё оно ЕМУ принадлежало! А сейчас это признание…и стонами моё имя – самое охренительное сочетание на свете, потому что в её зрачках Я! Я, мать вашу! Не кто-то другой, не прошлое её, а я! И это вкусно! Это, бл**ь, слишком вкусно…Поцелуем выдрать последнее слово, чтобы тут же оторвать ее от себя за волосы. Несколько секунд всматриваться в запотевшее зеркало на дне ее глаз, смотреть на то, как блестит от пота ее тело и всё еще не сошли с кожи следы моих пальцев. Как всё еще бесстыже торчат истерзанные соски. Смотреть, теряя полностью контроль, отпуская поводок выпущенного на волю зверя.

Вколачиваться в неё, нависая над ней и кусая подбородок, шею, грудь. Чувствуя, как прилипла к спине мокрая рубашка, как пот катится по вискам, по лбу на ее тело. Всё сильнее. Выдыхая через рот, ощущая, как покалывает пальцы от желания вонзиться в нее когтями…Ворваться клыками в шею и взреветь от животного удовольствия, подкатываемого к горлу. Оно несется по венам в кровь со скоростью звука. Оглушительный звук наших бьющихся друг о друга тел подводит к самой грани…

Чувствуя, как начинает пульсировать член, готовясь к разрядке, удерживать ее за бёдра, ощущая, как их сводит судорогами, но продолжая вбиваться всё быстрее, пока, наконец, яйца не поджимаются от адского наслаждения. Оно взрывается прямо в крови.

Дьявольским кайфом, простреливающим по позвоночнику, ударяет в голову наркотическим экстазом. Стискивать ее ладонями, снова склонившись над ней, глядя прямо в глаза, пока изливаюсь. До последней капли отдавая свое сумасшествие, а потом рухнуть рядом с ней на стол и прижать к себе, целуя в висок, поглаживая в волосы.

– Кажется, я определился с любимым вкусом никотина.

***

В этот день я впервые заговорила с ним о наших детях. Осмелилась спустя почти два месяца после его возвращения ко мне. Обессиленная, все еще подрагивающая после этого дикого сумасшествия, ощущая слабость во всем теле и спрятав лицо на его мокрой от пота груди, вдыхая наш общий запах, я тихо сказала:

– Дети…они соскучились по тебе, Ник. Они слишком долго ждут, и они уже в отчаянии. Может быть, ты…может быть, ты мог бы…, – приподняла голову и посмотрела на его лицо с закрытыми глазами с каплями пота на лбу и над верхней губой, – может быть, ты смог бы ради меня увидеться с ними. Пожалуйста.

И замерла…именно в эту секунду вспоминая, что он другой. Как хлыстом по нервам и едкой болью под ребрами с такой силой, что сердце перестало биться.

***

Нет…Только не это. Только не гребаное возвращение в прошлое, когда она вдруг начинает отдаляться, вспоминая того своего мужа…Сжимаю ладонью ей спину, а хочется когтями впиться в мягкое тело, чтобы навсегда разучилась вспоминать о нём.

На самом деле я боялся. Да, вашу мать, я до жути боялся встречи с теми, кого она называла моими детьми. МОИМИ. ДЕТЬМИ. Моя кровь и