Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны - Борис Черток

Для нас, управленцев, главной, но пока весьма туманной проблемой виделись сближение и стыковка на орбите. Главным стимулом были не столько недостатки «Востоков», сколько новая задача – пилотируемый облет Луны. Очевидно, что «Восток» для этого совершенно не пригоден. Нового носителя нет. Челомей уже докладывал свои предложения Хрущеву по облету с помощью новой тяжелой ракеты УР-500 со своим пилотируемым кораблем. Наш местнический патриотизм этого не допускал. Надо иметь свой вариант!

И он появился. Облет может быть совершен с помощью космического поезда, который собирается на орбите. Работы по «Востокам» по сравнению с такими «Союзами» уже представлялись чем-то рутинным. Поэтому общее настроение в наших системных отделах было в пользу новых революционных предложений. Разговоры о возможности заказов еще серии из восьми-десяти «Востоков» никакого энтузиазма и нашей инженерной среде не вызывали. Вместе с Раушенбахом, его верными «оруженосцами» Башкиным и Легостаевым и специально выделенными для «сближения» теоретиками Шмыглевским и Ширяевым, радиоинженером Невзоровьм мы часто встречались с Арменом Мнацаканяном. Он и его сотрудники, разрабатывавшие КРЛ, были нам хорошо знакомы по «Востокам» и «Зенитам». Но над созданием радиосистемы измерения параметров взаимного положения объектов работала другая компания. Душой этого нового дела был Евгений Кандауров. Он уже имел опыт создания бортового авиационного радиолокатора для головок самонаведения ракет класса «воздух – воздух» и поэтому решение космической задачи в чисто автоматическом режиме считал вполне реальным.

Весть о наших работах над проблемой сборки на орбите быстро разнеслась по секретным радиопредприятиям. Мы получили еще несколько предложений о сотрудничестве по созданию систем взаимных измерений. Для подстраховки работ НИИ-648 Королев согласился на заключение договоров с ленинградским НИИ-158, богомоловским ОКБ МЭИ и ЦКБ «Геофизика».

Разработки автоматических комбинированных и ручных систем сближения в новейшей истории космонавтики занимают особое место и стоят того, чтобы им кто-либо посвятил специальный труд.

В конце января 1963 года при очередном обсуждении проблем»Союза» СП высказался так, что «Востоки» мы должны готовить для группового полета женщин, а дальше хватит, пусть «Востоками» занимаются ВВС. Если им нравится, пусть заказывают еще десяток и принимают их на вооружение.

– Нам пора серьезно заниматься Луной, – сказал он. СП, находясь в каком-то непривычно, как мы с Бушуевым потом расценили, меланхолически – упадническом настроении, выложил нам свои размышления по поводу общего руководства космической деятельностью.

В Министерстве обороны, от которого мы находимся в кабальной зависимости, нет единой точки зрения, кто из главкомов должен заниматься космосом.

До пилотируемых полетов мы имели дело только с артиллеристами, потом с ракетными войсками. После полета Гагарина большую долю забот взяли на себя ВВС. Без них в пилотируемых полетах нам не обойтись. Сейчас идет борьба между Вершининым и Крыловым. Впрочем, этим двум и другим, уже престарелым, маршалам почти все равно. Основная драка идет между нижестоящими генералами. Министра Малиновского все это вообще мало интересует. Ему бы только меньше перетрясок, перестановок, чтобы спокойнее доживать свой век. Что же, маршалы заслужили спокойную жизнь. Но эта жажда спокойствия тормозит наши работы. Устинов не хочет отдавать космос, даже пилотируемый, ВВС. Смирнов – человек Устинова, тоже будет проводить такую линию.

Нам нельзя портить отношения с ракетными войсками, потому что полигон, командно-измерительный комплекс – это все у них. Мы с ними начинали и без них не пустим ни одной ракеты. А потом Смирницкий, Соколов, Карась, Керимов, Тюлин, даже Мрыкин – это все же, что ни говорите, свои люди. С ними мы повязаны одной веревкой и неразлучны. Мишин, всегда симпатизировавший ВВС, задал вопрос:

– А надо ли нам впутываться в эти споры? Пусть маршалы сами разбираются между собой.

– Надо впутываться обязательно, – твердо ответил Королев. -Там, где решают, не считаясь с нами, там всегда будут глупости. Против «Союза» пока никто не выступает. Давайте смотреть график.

Не первый раз мы смотрели графики по «Союзу». И не первый раз Турков доказывал, что если ему закажут серию из еще десяти «Востоков», то «Союз» он в 1964 году не выпустит. Впрочем, сейчас даже не в этом дело. До сих пор он, Турков, не имеет чертежей. Это был уже известный прием. Королева легко было довести до кипения, если сказать, что нельзя серьезно обсуждать сроки графика выпуска новых объектов, если на заводе нет чертежей.

Но на этот раз все закончилось тихо.

При всей экзотичности и внешней заманчивости феоктистовской идеи космического проекта для облета Луны, у каждого где-то подспудно зрело чувство отторжения этой идеи. Очень уж все многодельно, сложно и ненадежно.

Это чувствовал и Королев.

Келдыш как председатель межведомственного совета по космосу тоже не мог четко сформулировать ближайшие и первоочередные задачи советской космонавтики. Он очень агрессивно настаивал на полетах к Венере, Марсу, мягкой посадке на Луну, но как только дело доходило до пилотируемых пусков, Келдыш ждал инициативы Королева.

Под влиянием информации о прогрессивном расширении фронта работ в США по подготовке полета на Луну Келдыш собрал в конце апреля свой совет. СП захватил на это заседание почти всех своих замов: Мишина, меня, Бушуева, Охапкина, Крюкова.

Доклад Королева сводился в основном к рассказу о проекте ракеты Н1. Проекта лунных кораблей и даже схемы посадки у нас еще не было. Это был рассказ в объеме эскизного проекта 1962 года.

Королев сказал, что Н1 позволит послать человека на Луну и вернуть его на Землю. Мы сможем со временем создать на Луне научную станцию. Для военных целей Н1 позволит создать станцию на орбите, с которой можно будет постоянно вести детальнейшую разведку, обеспечивать перехват космических аппаратов противника, а при необходимости наносить удары и по Земле.

Я счел нужным выступить с некоторьми замечаниями по поводу проблем радиоконтроля и передачи информации на прилунных расстояниях.

Совет признал целесообразным доложить в ЦК о выпуске специального постановления по форсированию этих работ.

Этот совет у Келдыша мне запомнился еще потому, что принес досадное огорчение. В этот день на Красной площади проходила торжественная встреча москвичей с Фиделем Кастро. По этому поводу движение транспорта через центр было практически перекрыто. Как всегда в таких случаях, кольцевые магистрали переполнились автомобилями. Я только месяц как разъезжал на новенькой светло-серой «Волге». Из Института прикладной математики на Миусской площади я спешил домой, чтобы хоть по телевизору разглядеть легендарного Фиделя. По дороге, как часто бывает, критически анализируя свое выступление на совете, я задним числом находил его трусливым, упрощающим в угоду Королеву и Келдышу задачу создания системы управления лунными кораблями. Ничего не сказал об автономной инерциальной системе и проблемах прилунения. Такая мысленная самокритика отвлекала внимание от светофоров, и я был тут же наказан. Во время левого поворота с Сущевского вала на Шереметьевскую я не дождался зеленой стрелки и получил в правый борт удар грузовика, который, имея явное преимущество, двигался на правый поворот.

Автомобилисты должны меня понять. После такой встряски весь свет не мил и космос на время отодвигается на второй план.

3.3 МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

Программа полета кораблей «Восток» № 5 и № 6 рождалась в ожесточенных спорах. Сражались руководители разных уровней главным образом вокруг кандидатур космонавтов. В этих многодневных дискуссиях я либо вообще не участвовал, либо был пассивным наблюдателем. Королев, Бушуев, Феоктистов и Цыбин вкладывали в эти споры столько страсти, что мне и многим моим друзьям это казалось смешным.

Первым камнем преткновения оказался вопрос об одновременном или раздельном во времени полете. Договорились, что, по аналогии с предыдущим, полет должен быть групповым. Если групповым, то две женщины, двое мужчин или мужчина и женщина? Больше других боролся за групповой чисто женский полет Каманин. Королев, Тюлин и Келдыш вначале вообще считали, что с женскими экипажами можно не спешить. Надо закрепить длительность космического полета, довести ее до шести-восьми суток, ввести эксперименты по ручной ориентации, оснастить корабли дополнительными средствами наблюдения, фотографирования – одним словом, показать, что от человека в космосе будет польза. Но память о сенсациях сглаживалась, и по политическим соображениям требовалась не рутинная работа в космосе, а новая сенсация. Таковой мог стать полет женщины.

В апреле 1963 года наконец договорились о групповом полете мужчины и женщины. По мужской кандидатуре без особых противоречий пришли к соглашению: Быковский с дублером Волыновым. Вокруг женских кандидатур кипели страсти. Королев, объединившись с Гагариным, уговорил Тюлина и Мрыкина поддерживать Терешкову. Академия наук в лице Келдыша и маршал Руденко отстаивали Пономареву, предлагая Терешкову дублером.