Наномашины, ученик! Том 6 - Николай Николаевич Новиков

куда больше, чем то, с чего начался день убийства Отродья.

«Не до конца ты мразь и гадина, Катя. Очень не до конца», — вздыхаю я и качаю головой.

Я поворачиваюсь и встречаю взгляды друзей, их и матерей.

— Ну что?.., — взмахиваю руками.

Макс и Лёня начинают от меня пятиться с тем же выражением лица, что и я минуту назад.

— Максим, ну сраный ты предатель!

* * *

В то же время. Лестница на вип-ложу.

— Катенька, и чего ты возле этого придурка мелкого крутишься? — вздыхала женщина, — Ну так много других мальчиков вокруг, из богатых родов и кланов! Нельзя клевать на внешность.

— Я-я? Тебе кажется.

— Да я же вижу.

— Да мне просто нравится над ним смеяться. Его смешно дёргать! И реакции у него смешные! Забавные такие. Как обзовёшься на него, он как глаза свои большие выпучит, брови состроит… хе-хе, весело!

Женщина взглянула на улыбающуюся девочку, предающуюся воспоминаниям, и… лишь вздохнула. Да всё мать понимает. Не маленькая уже.

Вернее, она так думала. Ибо есть то, где Катя знает больше. Информация недоступная маме.

Слова Мирески.

Феечка тогда не улетела после помощи, а сделалась невидимой и спряталась в вентиляции. Она всё видела.

И Катя всё знает.

«О-ох, плохое чувство, госпожа», — шептала фея, — «Плохая аура от него. Страшная поверьте мне! Чудовище. Не мальчик. Чудовище! Держитесь от него подальше. Такие… даже фей едят! Страшно с ним»

Катя знает больше, чем все вокруг! Знает правду! Рукой разрезать может, птыщ! Быстро прыгает и летает! А потом… потом… какой-то вихрь съел из тела плохого дядьки! Гра-а-а! Вот так! И почему вырос тоже можно догадаться!

И её, обычную девочку семи лет, это… очень забавляет и радует. Тайны. Сплетни. Интриги!

Последние несколько дней Катя очень счастлива.

* * *

— И всё же… мировые, — вздохнул Макс.

— Титанические, — вздохнул я.

— Астрономические, — вздохнул Лёня.

Все мы смотрели на грудь Линнет. Мамы, конечно, на нас шикались и говорили хотя бы вслух не выражаться, но женщины, да как тут молчать…

— Мда-а, — почесал я голову, — Новости-то фиговые, парни. Походу… мне нравятся девочки.

— Ты таких вещей-то не говори…

Мы печально вздохнули, признавая доминирование полусфер Линнет над нашим мелким мозгом. Как мотыльки на лампочку…

Ну короче, началось выступление, и закрывала всероссийскую олимпиаду снова Линнет. Она вообще, в целом, лицо страны. Виктор — дьявол, его опасаются. Вторая его жена, Алиса — скрытна и не мелькает на публике. А вот Линнет, будучи моделью и актрисой в прошлом — идеальна для этой роли.

Да будь у меня такой представитель… да я бы… супермен был бы!

— А теперь мы будем вызывать всех, кто прошёл порог для получения награды. Мы вызываем… победителей олимпиады!

Зал разразился хлопками и радостью! Дети волновались и выдыхали, ведь всё прошло, а родители улыбались, подбадривая своё чадо!

Линнет кивнула, отошла в сторону и отдала микрофон директору. Штора закулисья раздвигается, открывая кучу места на сцене, и директор, взяв первый конверт, начинает перечислять имена.

Началось. Началось, пацаны! Началооооось! Уо-о-о-о-о! Конец всей этой авантюры. Конец того, из-за чего я всё это перетерпел! Конец причины всех приключений!

Финал олимпиады! Грамота! Награды! ДА-А-А!

Имена назывались быстро и без остановки. Дети вставали и шли на сцену, остальные хлопали, и каждый ждал своего.

— Леонид Морозов, — прозвучало спустя пять минут.

— Ес-с-с-с! — тихо сжал он кулак, поправил очки, со счастливой лыбой пошёл на сцену к остальным.

Вскоре вышла его подружка Лиза, тоже прошла.

— Ну… ну… — топал ногами Макс.

Шла минута. Вторая. Максим всё топал. Быстрее, быстрее и быстрее.

— Максим Смолонцев!

— ДА-А-А-А! — заорал он, отчего все повернулись, — Сдал! Сдал! ПОБЕДА! Я НЕ ТУПИЦА, ДА-А-А!

И плевать ему, что все смотрят, и что даже здесь фамилию перепутали. Он сдал, и мама радуется. И это главное.

Остался лишь я.

Волнение разрывало. И чтобы успокоиться я начал медитировать и раскачиваться, но чем дольше сидел, тем меньше это помогало!

Ну… я знаю свою судьбу. Знаю, что везде подлянки и проблемы! Я это всё прекрасно знаю! Но пожалуйста… хоть сейчас… дай мне… просто… победить…

ПОЖАЛУЙСТА, ТВОЮ М…

— Михаэль Кайзер.

— Хуо-о-о-о… — я растекаюсь.

— М-Миша, не превращайся в лужицу! — мама начала собирать меня обратно.

Да… о да… это было хорошо. О-ох… впервые такое испытываю. Какая-то кульминация напряжения. О-ох…

Я сглатываю, стираю пот со лба и уставший, но довольный, шагаю вниз, вставая к толпе детей всех возрастов, рядом с друзьями.

«Мы сделали это, парни», — я поднимаю кулачок, и друзья мне отвечают.

— Теперь, когда все победители на сцене, громкие и бурные аплодисменты!

Разразились хлопки и вспышки новостных камер, а я, пусть и слышал своим слухом рёв проигравших детей, всё равно наслаждался триумфом. Тут и дети моего возраста, и подростки, и почти взрослые старшаки! И я. И мы — победи…

— А сейчас, по славной старой традиции, мы не можем не дать слово лучшим из лучших! Тем, кто набрал больше всего баллов. Прошу выйти вперёд Михаэля Кайзера.

Все моментально замолчали, и мои друзья, дай бог им поноса, не нашли ничего лучшего как… расступиться. Следом дети поняли, что Кайзер это я, и огромная толпа тоже расступилась, позволяя техникам направить на меня свет, а операторам направить камеры.

Все. Сотни людей. Весь зал. Все дети.

Все. Смотрят. На меня.

«М-мама… мама…», — у меня задрожали губки, и я сжал края пиджачка, ища глазами маму.

Хочу заплакать. Мама, что им надо, мне страшно. Я не хочу. Я волнуюсь. Мама, помоги!

— Ну, не бойся, — улыбнулся директор и потянул руку.

Я неуверенно и косолапо потопал к микрофону, замечая, как от умиления расцветают женщины в передних рядах. И как меня милым ребёнком называли тоже слышал.

— В нашей стране невероятно много талантов. Мы давно не присуждаем первое место за наивысший балл — его всегда достигают несколько! Вместо этого мы измеряем первое место временем. И Михаэль Кайзер, ответив идеально, ставит абсолютный рекорд среди всех возрастов и дисциплин! — он указывает на меня, — Двадцать мину-у-у-ут! Аплодисменты!

Зал взорвался аплодисментами. Камеры снимают. Фоткают. Люди орут! Хлопают!

Я ощущал себя маленьким муравьёв под сапогом, меня вдавливают и прижимают со всех сторон! И ещё я хотел в туалет. Сильно.

Ч-что происходит… мне