Лавров - Александр Иванович Володин

учения, — писал он, — заключается в проповеди необходимости немедленно возбуждать народ к революции, в уверенности, что он к ней совершенно готов, в проповеди, что знание вовсе не нужно для социального революционера и в отрицании всякой централизующей власти или организации».

И все же Лавров решил привлечь к сотрудничеству Михаила Александровича Бакунина: с его популярностью приходилось считаться. Один из руководителей восстания в Дрездене в 1849 году Бакунин был приговорен саксонским судом к смертной казни, замененной пожизненным заключением. Судило его и австрийское правительство за участие в пражском восстании — вновь смертная казнь, и вновь замена ее пожизненным заключением. А в 1851 году с Бакунина сняли австрийские кандалы и надели русские. Алексеевский равелин Петропавловской крепости, потом Сибирь, потом побег через Японию и Америку — в декабре 1861 года Бакунин прибыл в Лондон к Герцену и Огареву…

Находясь в ссылке, Лавров с вниманием вчитывался в сообщения прессы о выступлениях Бакунина на конгрессах «Лиги мира и свободы». Наверняка о своей встрече с Бакуниным рассказывал Петру Лавровичу летом 1869 года М. Ф. Негрескул. Не случайно, что только лишь появившись в Париже после бегства из Кадникова, Лавров обратился к Бакунину с письмом. Произошло это, вероятно, в мае 1870 года, так как 9 июня Бакунин писал Лопатину: «Скажите, пожалуйста, Лаврову, что мне бесконечно совестно, что я еще до сих пор не ответил на его письмо». После этого Лавров ждал ответа еще более месяца. Наконец, Михаил Сажин, ставший ближайшим последователем Бакунина, явился от него к Петру Лавровичу с письмом. В нем содержалось предложение Лаврову принять участие в издании ежемесячного «Revue», которое замышляли Бакунин с Огаревым. Приводилась и программа этого журнала: атеизм; отрицание государственности; борьба с буржуазным индивидуализмом, а также и «государственным коммунизмом Маркса и всей немецкой школы». Программа признавала преобладание в России «социализма деревенского» над городским и первым условием считала «разрушение всероссийской империи». Письмо заканчивалось весьма лестно: «Многоуважаемый Петр Лаврович. Ваше имя, столь любимое в России, придало бы огромный вес нашему журналу».

Конечно, Лавров не мог целиком принять программу, предложенную Бакуниным. Но сотрудничество в «революционно-социалистическом» журнале его привлекало. Лопатин, мнением которого Петр Лаврович дорожил, отнесся к этой затее весьма прохладно. Лавров искал компромиссное решение, полагая, что характер его участия можно сразу оговорить, «если журнал состоится». Журнал, однако, не состоялся.

Прошло два года. Теперь настала очередь Лаврову выступить в качестве инициатора журнала. В апреле 1873 года Лавров послал в Локарно Бакунину вариант (с учетом воззрений адресата) программы, предлагал сотрудничество. Попытка оказалась тщетной. Бакунин, Сажин и их сторонники требовали в журнале более решительного влияния, чем то, которое собирался допустить Лавров. Переговоры окончились разрывом.

Ареной конфликтов стал Цюрих. Вначале разгорелся спор об уставе библиотеки, созданной русскими эмигрантами. Бакунисты не хотели выпускать бразды правления из своих рук. Тогда последователи Лаврова (Смирнов, Идельсон, Подолинский) основали собственную библиотеку. 7 апреля 1873 года произошло скандальное событие: сторонник Бакунина Николай Соколов — в прошлом офицер, выпускник Академии Генерального штаба, публицист «Русского слова» — избил Смирнова. Находившийся до сих пор в Локарно Бакунин вынужден был срочно приехать в Цюрих: нужно было как-то смягчить обстановку. Встреча состоялась на квартире Лаврова. По воспоминаниям Сажина, на замечание Бакунина о том, что борьба враждующих сторон приняла невозможные формы, Лавров ответил: «Я не хотел вражды и борьбы. Я даже предлагал вашим сторонникам соглашение и сотрудничество в журнале. Если это не случилось, то причиной всего этого является Арман Росс». Быть может, акцепты в этом сообщении расставлены и не вполне верно, по то, что Лавров главной причиной разногласий считал друга Бакунина Сажина (известного в эмигрантских кругах под именем Армана Росса), не приходится сомневаться. Он говорил, что не хочет «марать имени Бакунина» и называть бакунистами тех, кто разводит интриги.

Да, «марать имени Бакунина» Лавров не хотел, но и соглашаться с программой его деятельности, с его экстремистскими установками не мог.

Понимая, что судьба журнала в большой мере зависит от корреспондентов, Лавров обращается к Юнгу с просьбой посылать информации из Лондона о деятельности «крупных вожаков» Интернационала, о рабочем движении; знакомится с организаторами швейцарского социалистического движения Г. Грейлихом и К. Бюркли, убеждает А. С. Бутурлина писать статьи, раскрывающие «разложение» буржуазного общества и характеризующие «развитие социального вопроса».

Подготавливая программу, Петр Лаврович вполне сознавал, за какое нелегкое дело он взялся. Нужно было учесть и запросы революционного подполья в России, и накал эмигрантских страстей, и, конечно, собственную позицию в затеваемом органе. Как бы то ни было, к июлю последний вариант программы был готов.

«Будущий строй русского общества, осуществлению которого мы решились содействовать, должен воплотить в дело потребности большинства, им самим сознанные и понятые, — писал в ней Лавров. — При малой грамотности и при неподготовленности большинства мы не можем обратиться прямо к нему с нашим словом. Мы обращаемся с ним к той доле цивилизованного русского меньшинства, которая понимает, что будущее принадлежит народу… На этой доле цивилизованного русского меньшинства лежит обязанность не навязывать народу свои идеи в виде облагодетельствования большинства, но уяснить народу его истинные потребности, наилучшие средства удовлетворения этих потребностей и ту силу, которая лежит в народе, но им не сознана…»

Программа четко провозглашала необходимость революционной борьбы «за реализацию справедливейшего строя общества». Путь, предлагаемый либералами, — мирное конституционное переустройство — совершенно непригоден: он не учитывает главных, экономических, потребностей трудящихся масс.

Да, революционная борьба необходима, но нечаевщине не должно быть места. «Средством для распространения истины не может быть ложь». В кругу единомышленников, товарищей, союзников по общему делу «ложь есть преступление, преднамеренное распространение иллюзии есть измена делу, принуждение допущено быть не может, эксплуатация и личный расчет возмутительны».

Социальное переустройство должно быть совершено не только для народа, «но и посредством народа». Мнение, будто социалисты-революционеры могут «удачным порывом» свергнуть центральное правительство, установить новый строй, является глубоко ошибочным. «Революций искусственно вызывать нельзя, потому что они суть продукты не личной воли, не деятельности небольшой группы, но целого ряда сложных исторических процессов. Самая попытка вызывать их искусственно едва ли может быть оправдана в глазах того, кто знает, как тяжело ложатся всякие общественные потрясения на самое бедное большинство, которое приносит при этом самые значительные жертвы».

Да, революция в России неизбежна, но пока народ не готов к ней. «Подготовлять успех народной революции, когда она станет необходима, когда она будет вызвана течением исторических событий и действиями правительства, — такова ближайшая цель деятельности, которую мы считаем обязательною для всякого, кто желает блага России…» Вооружившись основательным знанием и усвоив народные потребности, революционеры-социалисты должны идти в народ,