Время перехода - Алан Фостер

Он яростно заметался туда-сюда, теряя шерсть.

– Попытаюсь, Мадж.

Джон-Том перебросил суар на грудь и пропел все подходящие песни, какие только пришли в голову, завершив попурри торжественной ведущей темой рок-оперы «Волосы». Все втуне: парша Маджа усугублялась. Когда выдр, утомившись, через несколько минут прервал свою гонку, на его теле не осталось ни волоска.

Перестраховщик разглядывал выдра со своей обычной флегматичной невозмутимостью.

– Первый раз вижу лысую выдру. Несимпатично.

– Что ж я буду дела-а-а-ать?!

– Для начала перестанешь выть, – с упреком ответил Джон-Том.

– Уж лучше б я помер!

– И перестанешь молоть вздор.

Виджи обнимала Маджа, стараясь его утешить. Потом слегка отстранилась и воззрилась на его хребет.

– По-моему, уже начало отрастать обратно.

– Не насмехайся надо мной, милашка. Я знаю, что обречен скитаться по свету в таком вот виде, голым лысым изгнанником, словно человечий выродок.

– Нет, в самом деле! – Волнение в ее голосе было неподдельным. – Погляди сам.

Виджи поднесла левую лапу Маджа к его носу. Джон-Том подошел взглянуть. Действительно, из кожи выглядывали крохотные кончики волос.

Шерсть отрастала прямо на глазах. Мадж едва не запрыгал от восторга.

– Она вернется! Какое облегчение. Я уж думал, с беднягой Маджем покончено. В таком виде невозможно показаться на глаза старым знакомым. Ладно, приятели, расходитесь, а то снова занесете мне инфекцию.

К ночи коричневая блестящая шерсть, отросшая на полдюйма, покрыла все тело выдра. К утру она достигла нормальной длины. Новые шерстинки были необычайно толсты, но по цвету и на ощупь казались нормальными, и Мадж не придал такой малости никакого значения – похож на себя, и ладно.

Но к концу дня он это сходство утратил.

– И када, по-вашему, они перестанут расти? – оглядывая себя, ворчал он.

– Не волнуйся, – ласково потрепала его Виджи, – если отрастут еще, мы тебя подстрижем.

Беда была в том, что шерсть все росла, а подстричь ее было нечем, кроме сабли. Так что она все отрастала с той же невероятной скоростью и уже достигла футовой длины. Это замедлило движение отряда, поскольку Мадж то и дело наступал на покрывающую ноги шерсть и падал. Ботинки ему пришлось снять давным-давно. В конце концов он решил прибегнуть к помощи сабли, но стрижка только ускорила процесс.

К утру очередного дня отряд состоял из трех путников и одного спотыкающегося клубка шерсти. Выдру приходилось придерживать лапой свисающую на глаза челку, чтобы видеть дорогу.

– Ты похож на шотландского терьера, – заметил Джон-Том.

– Это становится офигенно нелепо, кореш. Скоро я ваще не смогу ходить.

– Тогда мы катим тебя до Стрелакат-Просада. – Перестраховщик увернулся от ветки. – Надеюсь, среди ихних мастеровых найдется цирюльник.

– Да меня тошнит от ваших умных комментариев! – злобно рявкнул Мадж. Он бы непременно заехал еноту по уху, да только едва шевелил лапами.

После полудня прошел небольшой дождь и, по странному стечению обстоятельств, шерсть тоже стала выпадать – длинными прядями. Когда на землю лег последний локон, позади осталась выстеленная шерстью дорожка. Ее вполне хватило бы, чтобы набить пару изрядных матрасов.

Зато Мадж снова был гол как сокол.

Но на спине уже проклевывались первые волоски, и к ночи выдра снова покрывал мех нормальной длины.

– Можа, проснувшись утром, я снова стану самим собой, – с надеждой сказал он, укутываясь в тонкое одеяло.

– Несомненно, будешь. – Устраиваясь рядом, Виджи успокоительно похлопала его. – Тебе пришлось провести пару жутких дней, но я готова поклясться, что инфекция прошла полный цикл. Ты совсем облысел, потом оброс с излишком, потом опять облысел и вернулся к норме. Конечно же, больше ничего не может произойти.

Что касается Джон-Тома, то для него главная проблема похода по джунглям состояла в том, что приходилось все время потеть, хотя никто, кроме него, не придавал этому значения. В этом мире запах пота считался вполне естественным, но Джон-Том не привык пахнуть столь сильно, как, к примеру, Мадж, и игнорировать усиливающийся аромат собственного тела ему становилось все труднее. С тем он и уснул.

На этот раз он пробудился первым. Бивуак был погружен в тишину.

Виджи уютно посапывала на боку, а невдалеке спал на животе Перестраховщик. Но где же Мадж?! Неужели охваченный тоской выдр пошел побродить и рухнул неизвестно где? Стремительные переходы от полного облысения до чрезмерного избытка шерсти и обратно сказались на его импульсивной натуре самым угнетающим образом. Быстрый осмотр бивуака результатов не дал.

– Виджи! – Джон-Том крепко тряхнул ее за плечо. – Виджи, проснись!

Она мгновенно села. Не в характере выдр пробуждаться постепенно.

– Что случилось, Джон-Том?

– Мадж пропал.

Она вскочила и пошла будить Перестраховщика.

– Тут нету. – Енот неспешно озирался. – Не представляю, что с ним случилось, уж будьте покойны.

– Он вечно голоден, – сказала встревоженная Виджи. – Может, пошел по ягоды или еще зачем. Давайте хором позовем его и поглядим, что будет.

– Верно, – Джон-Том приставил ладони ко рту. – Ну, все вместе: раз, два, три…

– МАДЖ!

Ответ донесся немедленно, и вовсе не из дальнего уголка леса.

– Вы не будете добры заткнуться и дать мне досмореть потрясный сон?

Голос звучал совсем рядом, но, сколько они ни озирались, не увидели источника.

– Мадж! Мадж, где ты? – Виджи подняла глаза на Джон-Тома. – Он что, стал невидимкой?

– Ниче подобного, – буркнул Мадж. – Вы все тут ослепли, вот что!

Джон-Том указал влево от себя.

– По-моему, он под этой клумбой.

И действительно, когда он раздвинул цветы, на него, сонно моргая, уставилась пара сердито блестевших карих глаз.

– Еще и оглохли. Я ж сказал, что хочу досмотреть сон, приятель!

Разве я поднимаю тебя пинками, ежели чуток проспишь?

Джон-Том глубоко вздохнул и отступил на шаг.

– Мадж, по-моему, тебе стоит взглянуть на себя повнимательней.

– Ладно, чего там еще? – Клумба медленно села. – Лысый? Или волосатый?

Но стоило Маджу обозреть себя, как голос его превратился в разъяренный визг.

– О боже мой, что еще со мной стряслось?!

Случившееся было столь же очевидно, сколь и невероятно. За ночь шерсть Маджа приняла привычный вид с одним, но весьма серьезным отличием: небольшое утолщение на кончике каждого волоска расцвело… м-да, буйным цветом. На кончике каждого волоска красовался яркий цветок. Цветы как цветы, только лепестки потолще да поплотнее.

Виджи насчитала добрую дюжину разновидностей шерстяной флоры.