Мастер сахарного дела - Майте Уседа

выглядела; лицо ее выражало скорее настороженность, как у зрителя, увлеченного театральным представлением.

– Как зовут вашу дочь?

– Фелисия, сеньорита.

Мар коснулась рукой ее плеча.

– Будьте спокойны: отец ей поможет. Он хороший врач.

Та кивнула; возможность потерять дочь не вызвала в ней ни боли, ни беспокойства. Мар собиралась было вернуться к отцу, но осталась задать ей еще один вопрос.

– Сколько лет Фелисии?

– Она появила на свет во время засухи, сеньорита.

– И засуха случилась…?

– В восемьдесят втором, – ответил Манса, услышав вопрос.

Ощутив резкое беспокойство, Мар сглотнула.

– Тринадцать лет, – прошептала она. – Ей всего тринадцать лет… – Коснувшись ладонью собственного живота, она снова спросила: – Кто отец?

Мать Фелисии покачала головой. Тогда Мар перевела взгляд на Мансу, сжимавшего губы с такой силой, что на них образовались морщины.

– Как вы могли допустить подобное? – бросила она ему в лицо. – Она же еще совсем ребенок! Вы что, не видите? Разумеется, она не может родить!

В глазах Мансы сверкнула ярость, и он ответил:

– На неизвестно, кто оте. Но скоро узнаем.

– Нам она ничео не говорила, – сухо добавила мать Фелисии.

Новый крик роженицы заставил их очнуться. Мар вернулась к отцу.

Доктор Хустино поднялся. Он был весь в поту.

– Не получается, – сказал он. – Если не достать плод в ближайшее время, умрут оба. Придется везти ее в медицинскую часть. И как можно скорее.

– Ей всего тринадцать лет.

При этих словах доктор Хустино, вытиравший со лба пот вынутым из кармана платком, изменился в лице.

– Скажи им, что ее обязательно нужно отвезти в приемную. Срочно!

Не теряя ни минуты, Мар сообщила об этом Мансе с матерью. Он покачал головой, а она перепугалась так, словно ее дочь собирались отправить в самую преисподнюю. Мар попыталась убедить обладавшего в бараках наивысшей властью Мансу, но тот упрямо отказывался.

Вдруг в двери показалась маленькая головка, которая, будучи замеченной, тут же исчезла. То была Солита. Мар поспешила к ней и нашла ее за дверью.

– Ты что здесь делаешь? Я же сказала тебе оставаться дома!

– Солита должна бы с вами, нинья Ма. Так сказаа хозяйка.

Оставив Солиту у входа, Мар спустилась по ступеням и направилась к двуколке, возле которой Ариэль с кем-то разговаривал.

– Нам нужен мастер. Дело очень важное, Ариэль. Он, должно быть, в котельной… или в очистительном цеху. Поторопись, пожалуйста.

– Не бепокотесь, нинья, я мигом разыщу его и прихкачу обратно.

Глава 34

Ариэль вновь взобрался на лошадь, и двуколка понеслась на всей скорости, поднимая за собой в свете розового заката клубы пыли.

Мар вернулась к Солите.

– Оставайся здесь, понятно?

– Но я хочу посмотре…

– Тебе нельзя, ты еще маленькая.

– Но Фели – моя подрухка, и я хочу зна…

Мар присела, поравнявшись с ней ростом.

– Она твоя подружка? А она не говорила тебе, что с ней случилось?

Солита пожала плечами.

– Мне ты можешь рассказывать все.

– Просто…

– Ты должна мне рассказать. Ты же не хочешь, чтобы с другой девочкой случилось то же самое?

Покачав головой, Солита призналась:

– Фели сказала, что у ней выросло брюхо после того, как в тростниковы поля ее зажал насмотрщик.

– Какой надсмотрщик?

Солита поднесла к губам палец. Отвечать на этот вопрос она не хотела, потому прятала от Мар глаза.

– Ну же, скажи. Какой надсмотрщик?

Сквозь деревянные стены барака послышался новый вопль Фелисии. Солита заткнула руками уши.

– Разве ты не хочешь помочь подружке? Если не расскажешь мне, с тобой случится то же самое! Какой надсмотрщик?

Солита заплакала.

– Насморщик Диего! Это был он!

Солита побежала в заднюю часть барака. Несколько мгновений Мар стояла недвижимо, обдумывая услышанное. Сердце неистово стучало, но она последовала за Солитой. Та сидела в углу, прислонившись спиной к деревянной стене, забившись за старую, обглоданную крысами бочку. Приподняв юбки, Мар опустилась рядом с ней на колени.

– Не мог это быть Диего, – сказала она, зная о его бесплодии. – Ты, наверное, обозналась. Они все одеваются одинаково…

– Нет! У насморщика Диего боода рыжая!

– Что ты видела? Ну же, прошу тебя, не молчи. Говори все, иначе я не смогу за тебя заступиться.

Всхлипывая и заикаясь, Солита рассказала ей, как они с Фелисией много месяцев назад собирали в поле тростник. Диего позвали, и он уехал на другую сторону, а они тем временем, воспользовавшись его отсутствием, перебежали с тростниковой плантации на соседнее поле, где росли цветы, поиграть. Они знали, что так делать нельзя, но думали быть на месте до того, как вернется Диего. Заигравшись с собранными цветами, они и не заметили, как пролетело время. Диего застал их в тени царь-дерева: они, совершенно отрешенные от мира, плели венки. Увидев их, Диего вышел из себя и, спустившись с лошади, направился к ним с плетью в руке. Девочки перепугались и с криками кинулись врассыпную. Топча сапогами цветы, Диего бросился за Фелисией. И вскоре ее настиг.

Услышав крики, Солита обернулась.

– Я хотеа помочь ей, нинья Ма, ведь Фели хоошая. Но насморщик большо и синый.

Когда Солита подбежала к ним, Фелисия уже не кричала. Диего заткнул ей рот. Он бросил ее на землю и задрал ей юбки. Попятившись, Солита наступила на сухую ветку. Треск за спиной встревожил Диего, который, не отрываясь от дел, только обернулся. Плача и дрожа, Солита побежала на плантацию и снова взялась за работу. Позже, увидев надсмотрщика верхом на лошади, она хотела от него спрятаться: затерявшись меж тростника, она присела на землю и закрыла ладонями глаза. Но Диего все же разыскал ее. Он набросился на нее и ударил по спине плетью, крича при этом, что, если она снова уйдет с плантации, он прогонит ее из асьенды, чтоб ее крысы сожрали.

– Еще он сказа…

На этих словах Солита замолчала.

– Что он сказал?

– Что если будешь трепаться, я с тебя всю твою ченую скуру сдеру и свиньям на съедение брошу.

– Господи…

– Я не хочу, чтобы насморщик с меня скуру содра, нинья Ма.

Солита снова заплакала, и Мар обняла ее.

– Никто тебя и пальцем не тронет. Обещаю. – Немного от нее отстранившись, Мар заглянула ей в глаза. – Слышишь меня? Никто тебя и пальцем не тронет.

Солита протерла кулачками глаза и кивнула. Она вся дрожала, и Мар снова ее обняла. Вдруг раздался приближавшийся топот копыт. Мар поднялась, взяла Солиту за руку и направилась ко входу в барак. Виктор уже слез с лошади. За ним на двуколке подъезжал и Ариэль.

Мар взглянула на Виктора с некоторой досадой. Им еще предстояло свести кое-какие счеты, но это потом. Когда он