Любящее сердце - Мэри Бэлоу

– Возможно, я мог бы написать это письмо, – тихо откликнулся Габриэль, – но я этого не сделал. Не смог.

– Почему?

– Потому что после того… поцелуя на костюмированном балу чувство вины не позволило мне использовать вас и дальше. Я понял, что женщина, которую я использую в качестве пешки, – личность. Я осознал, что я делаю, как поступаю по отношению к вам… и к себе.

– Ах, – сказала она, – это все отговорки проигравшего. Благородное объяснение. Чтобы добиться полного прощения. В последнюю минуту вас загрызла совесть и вы отложили выполнение плана. Вы решили пощадить мою репутацию.

– То, что я делал, – непростительно, – сказал он. – Этот грех будет до самой смерти лежать на моей совести, если для вас, Дженнифер, это будет утешением. Я не имею права просить у вас прощения. Мне нечего вам сказать. Я бессилен что-либо сделать.

– Вы женились на мне.

Она вновь засмеялась и наконец подняла на него глаза. Ее взгляд был как удар хлыстом.

– Теперь вы можете всю жизнь носиться со своей виной, Габриэль. Вы будете чувствовать себя виноватым всякий раз, как бросите на меня взгляд. Как вы думаете, сумеете вы когда-нибудь искупить свою вину передо мной?

– Нет, – сказал он, – никогда. Поэтому вы должны сказать, чего вы хотите, Дженнифер. Если вы желаете моей защиты или, возможно, детей, мы будем жить под одной крышей. Я дам вам ту свободу, которую вы захотите. Если же вы предпочтете никогда больше не видеть меня, я куплю вам дом со всем необходимым и направлю вам управляющего, который избавит вас от обращения ко мне. Подумайте об этом. Сколько времени дать вам на раздумья? День, два? Решайте сами. Я сделаю так, как вы скажете.

Он повернулся лицом к двери и взялся за ручку. Ему хотелось, чтобы она потребовала развода, с тем чтобы ей не пришлось носить всю оставшуюся жизнь его имя, чтобы она могла найти себе мужа по любви. Особенно ему хотелось этого сейчас, когда она вновь была чиста в глазах света.

Но перед тем как уйти, он должен был сказать ей еще кое-что. Он обернулся к ней.

– Полагаю, что всю оставшуюся жизнь вы будете гадать, кого из нас вы ненавидите больше: Керзи или меня. Или в равной степени будете презирать нас обоих. Но я должен сказать это, Дженнифер. Вы чувствуете себя нежеланной и нелюбимой. Вы чувствуете так, будто мы оба использовали вас, не питая к вам никаких чувств. Вы ошибаетесь. Ты и желанна, и любима, Дженнифер. Я этого не осознавал, пока не женился. Я думал, что женюсь на тебе, чтобы спасти тебя от полного позора, от краха, отчасти потому, что сам этому способствовал. Но только отчасти. Я полюбил тебя. Я люблю тебя больше, чем саму жизнь.

Он вышел из комнаты, приказал дворецкому подать коня как можно скорее и бросился переодеваться.

Саманта появилась на Гросвенор-сквер после обеда, сопровождаемая служанкой. Захлебываясь от нетерпения, она рассказала о визите графа и графини Рашфорд, пришедших к ним с виконтом Керзи, и о том, что они говорили с дядей Джеральдом целых полчаса, запершись в библиотеке. Тетя Агата дала понять, что теперь Дженнифер и граф Торнхилл полностью оправданы в глазах общества и что скоро будет сделано какое-то заявление, снимающее все подозрения.

Новость должна была поднять настроение Дженнифер, но сама Саманта не выглядела счастливой. И наконец, она сказала то, что собиралась сказать. Она рассказала, что Лайонел делал вид, будто увлечен ею, что она влюбилась в него и только потом поняла, что он ее использует.

Она не знала, сможет ли Дженни простить ее. Но Дженни уже была за тем пределом, когда можно обидеть еще сильнее. Хуже, чем сейчас, ей уже не могло быть, и лишнее свидетельство очередного предательства ничего не меняло. Она не винила Саманту, которая была ей лучшей подругой несколько лет. Мужчины в ее глазах были куда более вероломными существами: в их руках была и сила, и власть, и опыт.

Кузины отправились в парк и гуляли рука об руку, вспоминая то, что успели пережить за несколько недель в городе и как эти несколько недель, проведенных в столице, изменили их жизнь. Увы, совсем не так, как того ожидали девушки.

Дженнифер пообедала одна, поскольку получила записку о том, что ее муж намерен обедать в клубе. Она сидела в столовой, чувствуя тишину, чувствуя присутствие слуг, но не чувствуя вкуса. Она заставила себя съесть понемногу от каждого блюда лишь для того, чтобы поддержать силы.

Вечер она провела в своей маленькой гостиной за рукоделием. Она понимала, что должна назначить время для разговора с мужем, поскольку он будет стараться избегать видеться с ней, пока она не примет решения.

Так чего же ей хотелось?

Я люблю тебя больше, чем саму жизнь. Нет, она ему не верила.

Она не знала, чего хочет. Она не хотела об этом думать. Сейчас на душе у нее было слишком тяжело, чтобы взваливать на себя дополнительный груз решения. Пусть он подождет.

Дженнифер рано пошла спать. Она чувствовала себя смертельно усталой. Она лежала и смотрела в окно, на звездное небо, гадая, когда он придет домой и придет ли вообще. Но вот она услышала звук отпираемой двери в комнате, смежной с ее гардеробной. Дверь в свою комнату она оставила открытой. И вдруг все стихло. Возможно, то был всего лишь его слуга.

Она не могла спать. Двадцать лет она спала одна. Всего две ночи он делил с ней постель. Теперь она уже и не знала, сможет ли когда-нибудь спать одна. Во всяком случае, сегодня она уснуть не могла. Прошло уже несколько часов, как она легла, а сон все не шел.

Она зажгла свечу. Сев на кровати и обхватив руками колени, она смотрела, как она горит, как тает воск. Сон все не шел. Взять с полки какую-нибудь книгу и начать читать у нее не хватало сил.

Оставалось сделать только одно. Вздохнув, она опустила ноги на пол. Свеча осталась догорать на ночном столике.

Она не стала стучать. Просто тихо открыла дверь и вошла. Она даже не вполне была уверена в том, что он вернулся домой. Он мог вернуться и уйти вновь или пойти спать на диван в гостиной. Шторы не были задернуты, и лунный свет освещал комнату достаточно ярко. Он стоял у одного из окон в халате и смотрел на нее через плечо. Она подошла к нему и стала рядом.

Она могла говорить только о том, что было у нее на душе. Она ничего не решила, не придумала никакого плана. Но иногда слова говорятся сами собой.

– Я хочу, чтобы мы были мужем и женой. Чтобы все оставалось как есть.

– Хорошо, – очень осторожно ответил он. – Много времени это не займет. Всего несколько минут. Мы сделаем это здесь? Потом вы можете вернуться в свою постель. Если повезет, скоро вы забеременеете. Тогда вам не придется видеться со мной так часто.

– Я не это имела в виду, – сказала она.