Школа будущего. Как вырастить талантливого ребенка - Кен Робинсон

Именно это имел в виду конгрессмен-ветеран Техаса Джимми Дон Эйкок, когда однажды сказал в беседе со мной, что «социально-экономические проблемы в разных частях штата существенно разнятся. И чрезвычайно важно обеспечить школьные округа конкретными средствами и возможностями для выработки образовательных стратегий, пригодных именно для их части штата».

Джимми – автор Законопроекта 5, единогласно принятого палатой представителей и сенатом Техаса в 2013 году и предполагающего существенные изменения требований к выпускным экзаменам и ряду других тестов, которые сдают учащиеся штата. А еще данный документ допускает новаторские способы получения среднего образования, признавая тот факт, что у каждого ученика, оканчивающего школу, свои планы на будущее.

«Вся моя работа в законодательных органах неразрывно связана с образованием. По сути, это единственное, что оказалось достаточно важным, чтобы заставить меня вернуться на работу после того, как я ушел в отставку. Около 40–50 процентов наших учащихся буквально силой оттеснялись на обочину жизни, поскольку были чрезвычайно слабо подготовлены к работе или имели образование, которое не позволяло ее найти. Сложилась абсолютно неприемлемая ситуация. Надеюсь, новый законопроект включает в себя разумные образовательные альтернативы для детей, не планирующих поступать в колледж. Кто-то из них не получает высшего образования по причине неуспеваемости, кто-то по финансовым причинам, а есть и те, кто просто не хочет туда поступать, так как уже понял, что его будущая профессия не требует четырехлетнего обучения в университете».

«Я думаю, большинство из нас согласится, что многие молодые люди нуждаются в дополнительном развитии имеющихся у них навыков, где бы эти навыки ни были получены: в школе или уже после ее окончания. Наш законопроект достаточно гибок и позволяет учащимся еще в школе начать приобретать навыки, которые дадут им возможность найти работу и стать самостоятельными людьми. Тот факт, что ребенок со школьной скамьи не нацелен на университетский диплом, вовсе не означает, что он неудачник. Мы пришли к выводу, что когда дети понимают, что та или иная цель достижима, они и их родители мобилизуются и начинают осознавать ценность образования, которой раньше просто не замечали. Я думаю, что в результате мы можем стать свидетелями более удачных решений относительно не только выбора профессии, но и поступления в колледж, например: “А что, пожалуй, мне это по плечу”. Сегодня такого практически не услышишь. Я считаю, что этот законопроект полезен, даже если достигнет всего одной цели: повысит степень уверенности в себе и заинтересованности учеников и их родителей.

Мы сократили число итоговых тестов с пятнадцати до пяти. И все равно в следующем году один из четырех наших учащихся не сможет окончить школу в срок. А если бы мы оставили все пятнадцать, полагаю, этот показатель превысил бы 40, а то и 50 процентов. При этом многие школьники успешно сдали бы все курсовые работы и получили бы за них вполне приличные отметки. Если вы проводите слишком много итоговых тестов по окончании учебных курсов, то вполне можете оказаться в ситуации, когда дети хорошо успевали в школе и делали все, что, по их мнению, должны были делать, но проваливают итоговый экзамен. И чем же это объяснить? Тем, что им завышали отметки? Недостатками самого теста? Или тем, что он неправильно проводится? По всей вероятности, всем понемножку.

В нашем законопроекте довольно подробно говорится о том, что чтобы он давал нужные результаты, необходимо уделять должное внимание всем трем важнейшим компонентам: тестированию, учебной программе и отчетности. Мы вполне осознанно приняли решение свести их воедино. Если бы мы работали с какой-либо одной частью, не трогая две другие, думаю, это могло бы привести к весьма негативным последствиям. Если же оптимально сбалансировать все три, то получится весьма практичный и функциональный сборник законов, в котором все четко разложено по полочкам: “Это делается в интересах учащихся, это для нужд штата, а вот так лучше организовать отчетность школьных округов”. Это очень работоспособный законопроект, и большинство педагогов чрезвычайно рады его появлению. Родители и учащиеся тоже, похоже, довольны. Хотя, конечно, люди не одинаково относятся ко всем реформам.

Активнее всего против нашего законопроекта выступают ярые сторонники закона NCLB, считающие, что благодаря регулярному тестированию, росту образовательных стандартов и постоянному давлению на школьников можно добиться серьезного прогресса и отличных результатов на ниве среднего образования. Вынужден признаться, что одно время я тоже так думал, не понимая, что исхожу при этом из удобного механического взгляда на образование, при котором к школе относятся приблизительно так же, как к промышленному предприятию. При таком подходе не принимается во внимание тот факт, что все люди разные. Вы можете сделать для двух человек одно и то же и получить абсолютно отличающиеся результаты. В итоге я отказался от этой точки зрения, поняв, что я во все это больше не верю».

Переход от стандартизации к индивидуализации образования, от традиционализма к творчеству сегодня происходит не только в США. Такая картина наблюдается во многих уголках планеты – с одинаково заметным успехом.

Как это делают другие

Выработка политического курса – процесс коллективный и довольно сложный. Но настоящие агенты перемен знают, что исполненный энтузиазма человек способен трансформировать этот процесс и изменить мир. И иногда лидерство такого рода начинается с ответа на вызов.

Удар молнии по Аргентине

Когда аргентинская экономика в 2001 году рухнула, Сильвина Гвирц решила, что просто не может и дальше продолжать вести размеренную жизнь научного работника. Сильвина – доктор философии, специализирующийся на научных исследованиях в области образования, – понимала, что при таком притоке детей из бедных семей в ее стране кабинетными исследованиями многого не добьешься. Имея доступ к грантам ряда крупных компаний, Гвирц разработала амбициозный проект, нацеленный на повышение качества образования в школах с недостаточным финансированием. Сотрудничая с бедными школьными округами по всей стране, она возглавила инициативу по вовлечению местных сообществ в деятельность по улучшению положения в их школах. Результаты оказались вдохновляющими: процент детей, бросивших учебу, снизился с 30 до 1 процента, а процент второгодничества – с 20 до 0,5 процента.

«Мы работали в тесном контакте с местными партнерами, – рассказывала Сильвина, – и для усиления политики округов разбили их на отдельные территории, с учителями и директорами школ которых активно сотрудничали. Нам было очень важно довести до сведения директоров свои цели и сообщить, что они могут привлекать к реализации проекта своих учителей. И мы никогда не использовали метод негативного подкрепления. Мы шли в классы вместе с учителями и работали с ними над конкретными проблемами. Наши действия во многом напоминали работу врачей, когда те собирают консилиум, чтобы решить дальнейшую судьбу пациента. И учителя чувствовали, что мы пришли в школы ради них, чтобы им помочь».

Но какой бы эффективной ни была (и остается) ее программа, Сильвина быстро поняла, что столкнулась с одной весьма масштабной проблемой, и чтобы действительно помочь учащимся попавшей в трудную экономическую ситуацию страны, ей нужно идти в политику – несмотря на то, что никакой природной склонности к этому у Сильвины не было. И она стала министром образования провинции Буэнос-Айрес и занимала этот пост почти восемь лет. А совсем недавно Гвирц инициировала Conectar Igualdad, программу, призванную связать аргентинских учеников с передовыми технологиями. На момент написания этих строк Conectar Igualdad раздала учащимся страны более трех с половиной миллионов нетбуков. На каждом из них установлено приложение с открытым исходным кодом для облегчения процесса обучения, но главная цель программы – зажечь в детях искру любви к учебе.

«С моей точки зрения, существует три типа детей, – говорит Сильвина. – Первые – пассивные потребители технологий. Они пользуются наиболее известными компьютерными программами, но в самих технологиях абсолютно не разбираются. Далее идут интеллектуальные потребители, то есть дети, умеющие отличать правильное от неправильного в интернете. Они знают о технологиях больше, но не создают их. И наконец, третья категория – дети, которые являются и потребителями, и разработчиками передовых технологий. Причем в этом им очень помогает открытый исходный код на нетбуках. Если вы хотите, чтобы ребенок, пользуясь компьютером, проявлял креативность, его обязательно надо научить программировать. Дав компьютер ребенку, у которого прежде никогда его не было, вы резко сужаете пропасть между ним и цифровыми технологиями. Компьютер может быть невероятно эффективным инструментом для изучения других дисциплин и активно побуждает детей к творчеству».