Кровь в пыли (ЛП) - Шэн Л. Дж.

Бум. Бум. Ушел.

— Горошек? — кричу я, оглядывая открытое фойе. С этого ракурса мне видна большая часть кухни, и она пуста. Я прыгаю по лестнице, поднимаясь по две за раз, мои квадрицепсы горят.

— Прескотт! — Я толкаю, пинком открывая первую дверь в коридоре. Пусто.

— Кексик? — Мой голос срывается. Из дальнего угла коридора появляются еще два Арийских Брата, и я сразу их сбиваю.

У меня кончились пули, но мне плевать.

— Попробуй пнуть что-нибудь, пошуметь, — подсказываю я ей.

Если она мертва, я сожгу весь этот дом со мной внутри. Но это не так. Она жестче, чем Годфри, а он даже не знает об этом.

Может быть, он узнал.

Я уже собираюсь пнуть дверь второй комнаты, когда она распахивается, и я инстинктивно делаю шаг назад, но вижу лицо любви всей моей жизни, смотрящее на меня. С широко раскрытыми глазами, потрясенная и дрожащая. . .но здорова и все еще стоит.

Хвала Господу.

— Господи, черт возьми, Кокберн. Почему ты мне не ответила?

— Я побежала и спряталась в его туалете, когда услышала выстрелы, — бормочет она и бросается мне в объятия. Я заключаю ее в удушающие объятия, которые, надеюсь, склеят ее снова. Когда мы отрываемся, я провожу пальцами по ее лицу, носу и рту, затем прикасаюсь к ее волосам. Делаю инвентаризацию, убеждаюсь, что все на месте. — Где Годфри? — Я спрашиваю. Она делает шаг в сторону, и я вижу его на полу, его гавайская рубашка порвана на шее. Она убила его своими руками.

— Оружие для слабаков. — Она ухмыляется, прижимаясь своим горячим сладким ртом к моему, и мне хочется трахнуть ее прямо здесь, на полу, но с этим придется подождать.

— Пойдем, — я хватаю ее за руку. — Нам нужно пересмотреть этот закон об оружии. Если увидишь, что кто-то идет, стреляй в него. У нас нет времени, и у меня нет пуль. — Я указываю на пистолет, который она сжимает.

Спустившись по лестнице, она останавливается у первой ступеньки лестницы, берет меня за рукав и вытирает перила.

— Отпечатки пальцев? — Я спрашиваю. Она кивает. Я хватаю одного из нацистских ублюдков, лежащих замертво у подножия лестницы, и бьюсь об него головой. Кровь брызжет на перила. — Это покроет все.

Мы выбегаем из дома и садимся в машину в рекордно короткие сроки. Когда я завожу двигатель, моя девушка говорит мне: — У нас еще одна остановка. Лондон, Англия.

— А как же Вальехо? — Я спрашиваю.

— Престон с Кэмденом. — Она улыбается. — Я чувствую это. Кроме того, ты прав, если он в Вальехо, я могу вернуться за ним, когда мы больше не нужны.

Я наклоняю воображаемую шляпу вниз.

Поездка в Сан-Франциско проходит так быстро, что мы едва успеваем перевести дух.

Моей малышке осталось склеить последний кусочек, прежде чем ее душа снова станет целостной. Я намерен помочь ей всем, чем смогу.

ПРЕСКОТТ

Поддельные паспорта или нет, но и Нейт, и я — подозрительны, когда показываем наши удостоверения личности на стойке регистрации. Его, наверное, уже ищет каждый сотрудник правоохранительных органов в штате, и, к сожалению, его привлекательная внешность, бесконечные татуировки и огромное телосложение в данном случае работают только против нас. Его лицо до смешного запоминающееся.

Просим у девушки за стойкой United Airlines два билета до Лондона первым рейсом. Я переминаюсь с ноги на ногу, жуя внутреннюю сторону щек и глазея на всех и вся, как будто они хотят мне навредить.

Нейт стойкий, тихий и спокойный, но он также человек. Внутри него тоже бушует буря, просто он лучше ее скрывает.

— Мэм? — Ее лоб морщится, и я качаю головой.

— Мой отец только что умер, и мне нужно поторопиться на похороны, — говорю я ей из-за своих больших теней, хотя уже почти рассвело. Только так я могу оправдать солнцезащитные очки.

— Мне жаль это слышать. — Молодая женщина кладет наманикюренную руку на грудь и переключает внимание на моего спутника. В ее глазах что-то блестит, и на секунду я беспокоюсь, что она узнает Нейта. Но нет. Ее интересует не признание. Дело в том, что он ходячий, говорящий шедевр.

— Сэр, можно ваш паспорт, пожалуйста? — Она улыбается, и он протягивает ей паспорт Кристофера Делавэра.

— Мистер Делавэр, — бормочет она себе под нос. Он кивает. Она начинает вводить информацию в свой сенсорный монитор, ее взгляд испытующий. Я хочу крикнуть ей, чтобы она остановилась, но знаю, что это не лучшая идея.

Мое сердце бешено колотится, и я чувствую его всем телом, вплоть до кончиков пальцев. За очками мой взгляд останавливается на фотокопии, прикрепленной скотчем к рабочему месту женщины. Это одна из нескольких фотографий с пометкой «не летать», которые смотрят на нее снизу вверх, включая лицо Натаниэля Вела.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Я пытаюсь сказать себе, что теперь он выглядит по-другому. Он не брился несколько недель, а его зачесанные назад волосы превратились в растрепанный беспорядок кудрей. Нейт изменился после того, через что мы прошли. Он старше, холоднее.

Она снова берет мой паспорт и изучает фотографию, снова переводя взгляд на меня и опуская на фотографию. По рукам и спине бегут мурашки. Я человек на картинке. Тогда почему так трудно дышать?

Мои глаза дергаются, и я хочу почесать лицо, пока не сотру его полностью. Она могла бы положить конец всему нашему путешествию. Я не могу этого допустить.

Еще один взгляд на паспорт.

Еще один взгляд на меня.

Счастливые мысли.

Слушаю The Lovecats группы «The Cure» на повторе.

Поцелуй щенка, мокрый, вонючий язык и все такое.

Нейт смотрит на меня.

Нейт улыбается мне.

Нейт внутри меня.

Нейт, Нейт, Нейт.

Почему мы не пересекли границу с Мексикой на машине? Как я могла быть такой идиоткой?

Она поднимает трубку на своем участке. Нет. Пожалуйста, не делай этого.

Она говорит в телефон, но я не слышу, что она говорит. Воздух вокруг меня белый и густой от паники. Нейт хватает меня за руку и крепко сжимает. Это не может происходить с нами.

Я хочу кричать, вернуться в прошлое, выбрать другой стол, другой рейс. Другой план. Я должна была уделять больше внимания тому, кто будет нас обслуживать.

Нет, нет ,нет.

Приходит ее менеджер. Он мужчина. Я больше ничего не вижу в нем сквозь пелену слез. Он задает мне вопросы. Моя дата рождения и другие вещи, на которые я отвечаю на автопилоте. Я помню дату рождения Кокберн, потому что делала домашнюю работу.

Проходят долгие минуты, но нас отпускают. Когда они это делают, я покрываюсь холодным потом. Я такая липкая, мои ноги без носков скрипят в ботильонах.

Когда мы получаем обратно паспорта с спрятанными внутри билетами, я взвизгиваю от облегчения. Мы проходим мимо охраны, несмотря на то, что наш рюкзак набит наличными. Мой парень хватает меня за талию и ведет к терминалу. Бегаем по аэропорту. У нас нет сумок. Только мой единственный рюкзак. Вероятно, это может вызвать некоторые вопросы, но, кажется, никто этого не замечает. Нам просто нужно сесть на этот самолет, и все будет хорошо.

Время.

Я хочу, чтобы оно двигалось быстрее и провело меня на другую сторону планеты.

Нейт плюхается на один из пластиковых стульев у ворот, пока мы ждем посадки на рейс, и я покупаю нам сока «Джамба». Его лицо закрыто толстовкой, и он молчит. Я кладу голову ему на бедро и сворачиваюсь в клубок. Мы слишком нервничаем, чтобы говорить. Слишком нервные, чтобы даже моргнуть. Мы просто сидим там. Два немых человека, желающие, чтобы мы оставались невидимыми во время полета.

Как только мы садимся в самолет, я глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Только когда наш самолет поднялся в воздух, Нейт снова выглядит хорошо. Из вертикального и бдительного состояния он возвращается к своему обычному состоянию. Твердость исчезла, сменившись очаровательным взглядом, с которым он родился. Когда мы пересекаем границу Калифорнии и маленький экран на подголовнике показывает, что мы над Невадой, я слегка улыбаюсь. Его губы находят мое ухо, и ему все равно, что мимо нас проходит стюардесса со своей тележкой, предлагая напитки.