Сокровище для Дракона - Александра Неярова

— Ну а ты, — внезапно вспомнил один важный момент из видения, — ты правда отказалась от сущности волчицы и теперь можешь перекидываться в Дракона?

— Не знаю, надо попробовать.

— Ты полна сюрпризов. Позже обязательно попробуем. — Владыка Когтя смотрел с неподдельной нежностью, радуясь такому исходу событий.

— Это всё хорошо, но я вижу, тебя гложет что–то ещё.

— Верно. Перед своей смертью твой отец сказал, что не виргины убили мою мать. Я верю ему. Зачем бы ему лгать в последние минуты жизни? Но как же я теперь найду предателя?

— Мы что–нибудь придумаем, — поцеловала в губы.

Итари внутренне возликовала, Хассиян сделал правильный выбор сам. Она даже не использовала последний козырь, что подарил на последок Ямата–но. Ей не хотелось портить такое замечательное утро. Их первое с императором совместное утро.

Эпилог

— Хей! Вот он! Давай за ним!

Кричал один из загонщиков, преследуя крупного вепря. Зверь петлял по лесу, пытаясь оторваться и скрыться, что только распаляло азарт охотников. Задача загонщиков заключалась в том, чтобы вытурить вепря на равнину, где на холме ожидали император с императрицей и их сын, в честь именин которого и организованна эта Большая Охота.

В охоте также принимали участие и правящая чета виргинов клана Ямата–но Ороти, как желанные гости. Чёрный Коготь и виргины многого добились вместе, благодаря их союзу империя разрослась на многие мили. Одно лишь упоминание о Драконах вселяло в сердца людей ужал и повиновение.

— Дедерик, ну где же ваши загонщики? Мы скоро заснём от ожидания и скуки, — проворчал Глава виргинов, в раздражении дёрнул поводья лошади. Животное лишь недовольно фыркнуло, продолжив пожёвывать вкусную травку.

— Мой друг, настоящий охотник выжидает желанную добычу часами, а то и целыми днями, — поучительно произнёс император. — А если так проявлять нетерпение, то мы останемся без вкусного обеда.

Лес всполошил громкий храп, из чащи вынырнул вепрь.

— Наконец–то!

Две стрелы — императора и Главы виргинов, полетели в зверя. Однако цели достигла лишь императорская стрела, стрела Кардиуса пролетела рядом с хвостом вепря.

Заливистый смех императрицы развеял напряжение.

— Кардиус вовсе не охотник, дорогой. Ему бы только головы рубить с плеч врагов.

— Что верно то верно. А вот мой сын Фейт хоть и юн, но уже прирожденный охотник. Так что следующая добыча за нами.

Из леса выехали загонщики, один донёс весть, что в лесу обнаружился ещё один вепрь только гораздо меньше размером.

— Отлично! — обрадовался Глава виргинов. — Давай, Фейт, покажи императору из чего ты сделан.

— Хорошо, отец. Но не пожелаете ли и вы оба принять участие в гонке. Уверяю, так будет интереснее.

— Сорванец. Что ж, заинтриговал, — император Дедерик обратился к супруге и сыну: — Катарианна, Ян, поскучаете немного в одиночестве?

— Поскучаем, дорогой, — улыбнулась императрица.

— Давай, отец, порази ещё одного!

— Посмотрим, на всё воля удачи. Хассиян, оберегай маму, пока меня не будет.

Дедерик, Кардиус и Фейт погнались за молодым проворным вепрем, в чаще им пришлось разделиться, чтобы не мешать друг другу. А на вершине скалистого холма Хассиян очень сильно болел за отца и желал, чтобы победа непременно досталась ему.

Но радость юноши продолжалась недолго. Со стороны леса внезапно просвистела стрела и угодила в спину императрицы. Катарианна упала с лошади.

— Мама! Мама, что с тобой?

Хассиян бросился к матери, сжал её руки в своих ладонях. Катарианна слабо улыбнулась, из уголка её рта потекла струйка крови.

— Будь сильным… — в горле встал кашель, — и не плач. Мужчины не плачут. Жаль, что я не увижу, как ты станешь императором…

Веки императрицы сомкнулись. Сердце её остановилось

— Нет… мама!!!

Скорбный крик Хассияна разнёсся по округе. А в чаще леса на стволе высокого и толстого бука сложил лук мужчина в тёмном плаще с накинутым на голову капюшоном. На его коричневых перчатках были бляшки в виде ящерицы, кусающей свой хвост.

— ...Хассиян? Ян! Да приди ты уже в себя! Это лишь прошлое! Очнись!

Вот уже несколько минут Итари пыталась привести мужчину в чувства. Казалось он погряз в воспоминаниях. Пришлось отвесить пару пощёчин, чтобы император наконец очнулся.

— А? — вид Яна был крайне растерянным, а в глазах стояли слёзы. Слёзы того юного мальчишки, что потерял свою мать.

Не выдержав, Итари обняла его за шею, из её глаз тоже брызнули слёзы. Она даже не представляла, что тогда пережил тот юный мальчик.

— Прости, прости меня. Не нужно было тебе показывать этого.

— Вовсе нет. Я благодарен Ямата–но, — голос императора переполняла злость, однако его руки мягко обняли наследницу в ответ.

— Ты узнал того лучника?

— Да. Узнал, — скрипнул зубами. — Мою мать убил главнокомандующий моей армии, мой наставник Гиенви.

— И что ты намерен теперь делать? — спросила тихо.

— Я… не знаю. Пожалуйста, оставь меня одного. Мне нужно подумать.

Итари выполнила просьбу. Закрывая за собой двери в императорскую спальню, бросила взгляд на Хассияна. Он сидел к ней боком, безучастно смотря в окно, на плывущие по небу облака. Плечи его были осунуты. Ведь только что его мир снова перевернулся.

Позже дворец облетела весть, что к вечеру император желает видеть всех жителей дворца и города на главной площади. И как только солнце начало клониться к горам, все жители выполнили приказ. Лишь Итари Ян позволил наблюдать с балкона покоев, не хотел, чтобы расстраивалась.

На площади присутствовали все — и челядь, и воины с военачальниками, и простолюдины. Даже Никор Юмей, с которым ранее объяснились Ян и Итари. В последствии он расскажет всё старейшинам рода Юмей.

— Его величество император Хассиян! — объявил герольд, и все в почёте склонили головы.

Ян вышел из дворца, облаченный в сине–золотые доспехи. Верный зазубренный меч висел на поясе. Император шагал чётко, тяжёлые шаги эхом разлетались по площади. Никто из горожан не знал причины сбора, но всех до дрожи в коленях пугал злой взгляд Хассияна.

Остановившись в самом центре площади, Ян обвёл взглядом собравшуюся толпу, но продолжил хранить молчание. Неосознанно заставляя всех припоминать все свои совершенные когда–либо прегрешения. Наконец завёл речь:

— Подданные, что вы знаете о верности?

Но все молчали, ничего не понимая. Впрочем, Хассияну и не требовался ответ.

— Верность — это стойкость и неизменность в