Летун. Фламенко в небесах - Александр Владимирович Воронков

самолётов. Советские пилоты, возвращающиеся на Родину, прилетели с фронта именно сюда, чтобы испанские камарадос привели в порядок оставляемые в Испании самолёты. Рабочие честно возились с ремонтом полтора суток — и вот теперь по краю аэродрома, прикрытые сетками Симингтона[4] от воздушных наблюдателей, выстроились девять «подшаманенных» истребителей. Семь И-15 и пара И-16.

Снова митинг, на сей раз под горными сводами — ну не могут здешние революционеры обойтись без идеологической подпитки! Рабочие рассказывали, как они рады помогать Народной армии бороться против мятежников, говорили много тёплых слов в адрес лётчиков и требовали покарать мятежников. В ответ выступали наши парни, обещая на полученных сегодня самолётах крепко бить врага. Пришлось выступить и мне:

— Товарищи! Мы знаем, как тяжело сейчас в тылу. Нормы по карточкам совсем невелики, а работы у вас много. Вашим детям трудно учится, потому что многие учителя ушли на фронт и школьные классы пришлось укрупнять. Больницы превращаются в военные госпитали. Многие ваши друзья воюют и вам, вашим жёнам и сёстрам приходится работать на их месте. Я плохо говорю по-испански, потому что прибыл сюда из Америки, но я дрался в небе Испании против фашистов и из Италии, и из Германии и против мятежников. Правительство Республики наградило меня — но главная награда — это ваша поддержка! И сегодня, когда вы даёте мне новый самолёт взамен погибшего в бою, я крепко вам благодарен и обещаю — первую же воздушную победу на нём я посвящу вам, вашему труду, вашим крепким рабочим рукам. В конце концов фашизм будет повержен. Прорвёмся[5]!

Двухчасовая проверка принимаемых самолётов, загрузка боекомплекта, росписи в формулярах приёмки. Наконец, команда «По самолётам!», раскрутка пропеллера авиастартёром, и один за другим истребители поднимаются в воздух, чтобы там, после почётного круга над горой, разделиться: пара «москас» направляется к Мадриду, на запад, «чатос» — на север.

Здравствуй, Небо! Спасибо, что дождалось.

[1] В нашей истории советские лётчики оставались в Испании до середины октября 1938 года.

[2] Герой путает: Н. И. Ежова перевели из НКВД на должность Наркома водного транспорта. Потом, правда, и оттуда сняли, посадили, судили и расстреляли.

[3] В 1925–1926 годах Н. И. Ежов работал заместителем ответсекретаря Казакского крайкома ВКП(б). В изменившейся истории послан туда же, но не по партийной, а по чекистской «линии». Исполнитель-то он был отличный…

[4] Первые разновидности маскировочных сетей (обр. 1915 г.).

[5] Pasaremos! — дословно «Пройдём!», лозунг Испанской Гражданской войны. Но «прорвёмся» по-русски звучит вернее.

Глава 32

XХXII

Испания, аэродром Альфес, Испанское небо, 2 апреля 1938 г.

Уже сколько я в Испании — и только теперь вижу нормальный аэродром: с асфальтированной ВПП, «колдуном»-ветроуказателем и даже зданием диспетчерской. Да что там диспетчерская! Здесь даже зал ожидания для пассажиров имеется! Правда, по военному времени пассажиров в нём не бывает: лишённые стёкол окна заложены мешками с песком, а внутри стоят койки для лётно-подъёмного и технического состава. Мы на них отдыхаем.

На Альферес, аэродром неподалёку от Лериды, базируемся мы, истребители, и бомбардировочная эскадрилья «Катюш»-СБ. Фронт тут не очень далеко, поэтому бомбёры летают бомбить, мы, соответственно, их прикрываем. Очень удобно: вылетаем вместе, нет необходимости ожидать СБшки где-то по дороге.

Удивительное дело: летаем мы второй день, трижды сталкивались в воздухе с франкистами — и ни мы, ни они в результате потерь не имеем. Так-то дырки в плоскостях и фюзеляже привозим, не без того — но ни одного сбитого за минувшие два дня самолёта нет. Как-то получается не подпустить врагов к бомбёрам — хотя сбить «Катюшу» — это тоже нужно уметь. Удивительно живучая машина, спасибо конструкторам!

Время обеденное, со стороны «аэровокзала» ветерок доносит ароматы паэльи и каталонского супа-пюре с бобами. Ничего, потерплю. Мы с Хуаном Мачадо сейчас — дежурная пара, а потому сидим в кабинах наших «чатос», прикрываемые от солнца только сетками Симингтона. Между самолётами «запекаются» в кабине автомобиля-стартёра парни из здешней РАО. Никуда не денешься — И-пятнадцатые с полпинка кнопкой не заведёшь, нужно сперва пропеллер раскрутить. Дежурить с работающими моторами никто не даст: никакого бензина не хватит и ресурса движков, к слову, тоже. На построение парами вместо троек республиканская авиация перешла ещё в начале февраля из-за больших потерь в боях над Теруэлем: слишком часто в них лётчики «Кондора», используя почти постоянное локальное превосходство в силах, отбивали от звеньев ведомых и сшибали их с неба. Вот и пришлось перестраивать тактику.

Из «полуторки» выскакивает боец в стянутом до пояса из-за жары комбинезоне, кидается заводить свою «бурбухайку» кривым стартёром. Чего это он? А, вдалеке, возле «зала ожидания», крутят флажками: «Заводи!», а из дверей выскакивают и бегут в сторону своих истребителей обедавшие внутри летуны. Значит, либо служба ВНОС, либо просто с линии фронта из пехоты телефонировали: от Сарагосы снова летят фашисты. Нужно встречать. Эх, когда же, в конце концов на самолёты поставят радио? Всем хороши «курносые», но раций в них нету и пулемёты слабоваты, вот и мучимся…

Пока боец завёл ГАЗ-АА, пока подъехали и запустили пропеллер мне, пока я взлетал и выходил на круг, ожидая самолёт Мачадо — почти три минуты долой. Развернулись на юго-запад, встречать фашистов. Внизу, на аэродроме, пилоты занимают свои места в кабинах, запускаются моторы, машины выруливают на взлёт… Это всё важно, но это — время! Наша с Хуаном задача — его парням предоставить. Потихоньку идём с набором высоты: пока вражеских самолётов не видно. Хотя… Вдалеке, на фоне неба, поблёскивают серебристым крестики… Тоже забрались повыше, гады, надеялись, что их не заметят. А вот заметили и нам сообщили. Качаю крыльями для ведомого: «Делай, как я!» и лезу вверх. Это — Небо, здесь кто выше — тот и выжил… А помирать мне никак нельзя, в другой раз и не повезёт…

Сблизились. Да, «весело»: фашисты постарались: впереди порядка двадцати монопланов с обрубленными «носами»: «Бреда Б-65». Не то в варианте штурмовика, не то бомбёра — отсюда не понять. Полагаю, что второе. И прикрывают эту красоту штук двенадцать «Фиатов». И это плохо. Потому что нас с Мачадо всего двое… Эх, пропадай моя телега — боевой велосипед!

* *