Пасть - Виктор Точинов

Откуда-то выныривает Гена, тащит ее, с силой пригибает, втискивает в узкую и низкую щель. Башня. Огромная вертикальная труба, на дне – ровный восьмиугольник снега. И она. Темные стены сдвигаются – пятно снега все меньше, – сходятся и поглощают Наташу. Чернота…

…Снег с кирпичной крошкой, до крови дерет кожу. Гена не обращает внимания – зачерпывает полные ладони и втирает в ее лицо. Это помогает. Возвращается боль, возвращаются звуки. Яростный шепот: лезь!!! уходим!!! Показывает – в стене башни дыра, не очень высоко. Дыра наружу.

Что?! Что это?! – спрашивает она. Или ей кажется, что спрашивает. Он торопит: лезь, лезь!!! Некогда, после разберемся!!! Она неловко дотягивается до края дыры, Генка толкает снизу. Отдергивает руку – ее джинсы тепло-мокрые.

Кровь? Ранена?! Темно, приближает ладонь к лицу. Не кровь, моча. Он сплевывает. Не страшно, нормальная реакция. Видывал. Подсаживает, ей никак не подтянуться, не перевалиться через край дыры.

Рычание. Возможно – где-то рядом, в каменном лабиринте не понять. Низкое, вроде негромкое. Но кажется – дрожат стены. Кажется, рычит сам замок – из каменной утробы, сквозь пасть-провал.

Обмякшее тело Наташки валится ему на руки.

Они в зале. Как, когда там очутились – она не помнит. Последний оставленный тут фонарь погас, но телевизор еще работает. Напомаженный инопланетянин Филя – из другого мира, из другой Вселенной – поет о своей неземной любви к Алле. Генке – мимолетно, на ходу – хочется разнести экран. Кулаком.

Он волочит ее к пролому, там стена развалена почти до земли. Там он сможет перетащить Наташку. А потом… Что потом, он и сам не знает. Добраться до машины и уехать. И пусть те, кому положено, разбираются со здешними кровавыми чудесами. Мысли короткие, рваные – но четкие. Затмевающей все паники нет. Ему плевать, что за хищник возник ниоткуда на стыке тысячелетий. Главное – выжить, не стать ему кормом. И спасти свою женщину. Вот так, просто и ясно.

Анализировать – после.

Сейчас – добежать до машины.

Успеть.

Они не успели.

Зверю плохо. Бунтует все: мышцы, связки, суставы – убитый Оса продолжает мстить за себя. Зверь еле передвигается. Он бы думал, что умирает, – если бы умел думать. Но зверь умеет только убивать.

Ликантроп едва тащится по замку – так кажется ему. Со стороны движение быстрое, хотя до былой стремительности далеко. Впереди добыча. Сил на нее пока достаточно. И – в подвал, надолго. Еды хватит, еды тут много. Сейчас будет еще больше.

Зрением и слухом оборотень почти не пользуется, его ведет запах. Чужой запах ужаса, запах предчувствия смерти.

Мохнатая груда мышц беззвучно скользит к залу.

Они не успели.

Совсем чуть-чуть. Рык за спиной раздался, когда он буквально подтащил Наташку к пролому стены. Несколько секунд – и они выйдут из замка. Казалось – там безопасно, казалось – неведомая тварь порождена этими стенами и наружу вырваться не сможет…

Не успели. Самому можно еще выпрыгнуть. Наташку не вытащить. Его рука дернулась к карману, за выкидным ножом. Смешно, конечно, – против махины, тащившей здорового парня легко, как загрызенного котенка. Сработала привычка барахтаться до конца.

Наташка удивила. Падала в обморок, не видя зверя, даже не слыша – просто от ауры места. А сейчас – один взгляд назад – встрепенулась и дикой кошкой вскарабкалась по крутому наклонному торцу стены – быстро и молча, ни визга, ни крика. Гена – за ней, нож в руке мешал хвататься за выступающие кирпичи… Им потребовались секунды – две, три? Зверю, чтобы пересечь зал и прыгнуть, – меньше.

По правому бедру полоснуло, когда он был в двух метрах над землей. Сверху вниз, почти без боли. И почти без звука – он слышал, как трещит кожа куртки и ткань джинсов. Штанина тут же намокла горячим – не обращая внимания, он рванулся выше – нога тут же подломилась, Генка едва удержался на гребне. Неуклюже, медленно, опираясь на одну левую, пополз вверх.

Зверь опять прыгнул – тяжело, устало, как делал все этой ночью. Не увидев – почувствовав прыжок, Генка махнул ножом назад не глядя, наугад. Чуть не свалился, но – попал. Лезвие резануло по живому.

Вой снизу – почти жалобный. Не оглядываясь, он подполз к Наташке, вцепившейся в гребень стены в самом высоком месте. Четыре с лишним метра – не допрыгнет. Нога быстро немела, на лбу высыхал холодный пот. Он стиснул артерию у самого паха – высоко, ох высоко зацепили клыки! – прохрипел ей: ремень! выдерни мой ремень!!!

Бесполезно – ничего не слышит, смотрит вниз, глаза безумные, судорожно, с всхлипом, выдыхает. Снизу – залитая кровью морда в лунном свете, зверь сидит на задних лапах – неподвижно, громадная пасть беззвучно открывается и закрывается. Гене кажется, что глаз у хищника остался один. А может, и нет – луна светит с другой стороны. Артерия бьется под пальцами, слабость во всем теле нарастает.

Он расстегивает пряжку левой рукой, выдергивает, едва не рухнув вниз. Двойную петлю как можно выше и туже, окровавленная плетеная кожа скользит в пальцах – готово! Комкает нашаренный в кармане платок, запихивает под ремень. Истечь кровью в ближайшие минуты не грозит, но резкие движения не рекомендуются. Теперь стоит посмотреть вокруг. И подумать – что дальше?

Глава VII

Впервые у него есть время задуматься – с тех пор как началось. Совсем немного времени.

Они в ловушке, в простом, но эффективном капкане. Неровный, выщербленный гребень стены. Узкий – меньше полуметра. Слева стену замыкает башня – десяток метров отвесного кирпича высится над головой. Один и со здоровой ногой он мог бы попробовать…

Справа – разрушенная стена опускается почти до земли. Там они залезли и там их ждут. Сзади – практически от основания замка – высокий береговой обрыв, даже отсюда и в лунном свете видны сползшие сверху глыбы. Одни внизу, другие застряли на полпути, торчат из склона. Катиться будет весело… Оставим как запасной вариант.

Впереди зверь. Какой? Таких тварей он нигде и никогда не видел. Даже похожих. Жуткий, облепленный переразвитыми мышцами гибрид пса и гориллы… Застыл неподвижно, ждет… Неподвижно?

Генка замечает, что голова зверя движется – легкие, плавные покачивания вправо-влево. Ритм потихоньку убыстряется, амплитуда растет. Движение притягивает. Гипнотизирует. И – боковым зрением – Наташка! Черт!

Она скорчилась на четвереньках, вцепившись в стену руками и ногами. Смотрит вниз. Голова болтается, повторяя движения зверя. И наклоняется все ниже.

Он орет на нее – грубо и громко. Не слышит, не реагирует. Срывая ногти, немеющими пальцами он выдирает из гребня обломок кирпича. Бросок. Зверь не реагирует, не уклоняется – обломок попадает в лоб. В высокий лоб, почти человеческий. И в раздавшемся рычании – почти человеческая ненависть.