Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

«Ой, не нравится мне все это», — подумал Горислав Игоревич, и тут зазвонил телефон.

— Слушаю! — раздраженно рявкнул он в трубку.

— Здравствуйте, — ответил приятный женский голос. — Вы профессор Костромиров?

— Я-то профессор, а вы кто?

— Секретарь Бориса Глебовича Сладунова. Меня зовут Дина. Борис Глебович просил вам передать, что ваш самолет вылетает из аэропорта Домодедово сегодня в шестнадцать тридцать, рейс номер 9613 в Доху. Регистрация начинается за три с половиной часа.

— Почему в Доху? — удивился Костромиров. — Это же столица Катара.

— Все правильно. Просто вы летите на Мальдивы с пересадкой. Второй самолет рейса 8666 взлетает из Дохи в восемнадцать ноль-ноль по местному времени, и он доставит вас уже в Мале. Борис Глебович решил, что вам как человеку курящему будет тяжело лететь одиннадцать-двенадцать часов без пересадки. Хочу отметить, что оба самолета — повышенной комфортности, принадлежат авиакомпании «Катарские Авиалинии», так что полет не должен вас утомить. Билеты и письменные инструкции Бориса Глебовича вы получите непосредственно в аэропорту от Чингиза Тамерлановича Раджиева. Есть ли у вас вопросы?

— К вам нет, — только и нашелся ответить Горислав Игоревич.

Регистрация на рейс 9613 подходила к концу, и профессору вдруг чертовски захотелось плюнуть на все и уехать. Но природные обязательность и честность не позволили. Чингиз Раджиев явился, когда уже объявили посадку, извинился, сослался на «пробки» и вручил Костромирову два билета: один — до столицы Катара, а второй — из Дохи в Мале. И еще запечатанный конверт.

— В конверте письменные инструкции Принципала, — пояснил сладуновский зять-юрист, — ознакомитесь в полете.

Костромиров быстро прошел регистрацию и таможню, сдал багаж и, не заходя в дьюти-фри, погрузился на борт Боинга-777 катарских авиалиний. Самолет набрал высоту, улыбчивая стюардесса продемонстрировала, как следует себя вести в экстренных случаях. Когда разнесли прохладительные напитки, профессор решил, что пришло время ознакомиться с «инструкцией Принципала», и вскрыл конверт. Инструкция — четыре листа компьютерной распечатки — содержала следующий текст:

«Здравствуйте, Горислав Игоревич.

Если Вы читаете это письмо, значит, уже летите в сторону Мальдив, а потому имеете право знать некоторые специфические нюансы порученного Вам дела, о которых я (прошу простить) умолчал при заключении Договора. Нет-нет, не беспокойтесь, предмет Договора и общий характер Вашей миссии остаются прежними: Вам надо проверить, насколько приобретенные мною остров и усадьба пригодны для моего комфортного и безопасного проживания. И я по-прежнему надеюсь, что никаких особенных трудностей выполнение означенного поручения у Вас не вызовет, и Вы со всеми возможными удобствами сможете завершить свою монографию. Вот только в упомянутом выше предмете Договора акцент, пожалуй, следует сделать не на «комфортности», а на «безопасности». Однако все по порядку.

Дело в том, что у меня по жизни есть Враг. Этот Враг долгое время рядился в одежды друга, а может, поначалу и был таковым. Зовут его Муль Яков Семенович. Мы выросли вместе — в одном доме, в одном дворе Южно-Сахалинска; закончили одну школу. Потом наши пути разошлись. На долгих семнадцать лет. Жизнь снова свела нас, когда я, оставив пост в администрации губернатора Сахалинской области, только-только начал организовывать собственный бизнес по добыче трепангов. Так сложилось, что Муль уже некоторое время крутился в этой сфере, вот мы и решили организовать совместную компанию с долями участия пятьдесят на пятьдесят. В каких-то два года бизнес наш вырос, расширился, мы вышли на Китай, Японию и другие страны региона. А потом между нами пошли серьезные разногласия. Я полагал, что времена изменились, на Сахалине ловить больше нечего, и бизнес следует перепрофилировать и уводить на континент. Муля же все устраивало, и он не желал ничего менять. Тогда я предложил выкупить его долю по справедливой цене.

Он отказался наотрез. Короче, наши отношения — сначала деловые, а потом и личные — дали трещину. А тут еще, как на грех, в его семье случилось тяжелое несчастье: погибли жена и оба сына. После этой трагедии он совершенно забросил бизнес, но долю в компании отказывался уступать еще с большим, каким-то даже маниакальным упрямством. И вообще, я стал замечать, что с головой у него творится что-то не то. Поскольку все это реально вредило бизнесу, я вынужден был предпринять некоторые организационно-юридические меры и вывел Муля из состава участников компании. Не скрою, в результате этих мер (подчеркну, что с правовой точки зрения они были абсолютно безупречны, а с позиций бизнеса — совершенно оправданы) Яков потерял почти все. Но бизнес — дело рисковое.

Оставив компанию, Муль вернулся в свою изначальную профессию — пошел актерствовать в областной театр. Но вскоре запил, и его оттуда выгнали. Потом попал в «психушку», вышел и снова запил. По всей видимости, алкоголь окончательно доконал его психику, потому что в один прекрасный день он заявился ко мне и принялся угрожать, обвиняя во всех своих несчастьях, даже в смерти жены и детей. Разумеется, я выставил его за дверь. Тогда Муль среди бела дня, когда я выходил из офиса, бросился на меня с кухонным ножом. В присутствии кучи свидетелей. Охрана его, разумеется, скрутила. Суд признал его вменяемым (на мой взгляд, совершенно напрасно) и дал семь лет. Сам я, естественно, на том суде не присутствовал, но, как мне передали, в последнем слове Яков, вместо раскаяния, поклялся уничтожить меня и всех моих близких.

Я тогда подумал: что возьмешь с больного человека? И забыл об этой истории на семь с половиной лет. До того момента, когда в автоаварии погибла моя первая жена (я как раз в то время вел переговоры о покупке острова). Но вспомнить о Муле и его угрозах меня заставила не гибель жены, а последовавшие за ней события.

Началось с того, что прямо во время похорон мне пришла «эсэмэска» с неизвестного номера: «Чертовски жаль, Чика. Но это только начало». Владельца номера, понятное дело, быстро нашли. Да только что толку? Им оказался какой-то алкаш, который потерял свой мобильный. Но я-то сразу просек, что это Муль весточку прислал. А кто еще мог знать мое детское прозвище «Чика»?

Мне не составило труда выяснить, что Муль откинулся с зоны еще за год до случая с Татьяной (так звали мою покойную супругу), был освобожден условно-досрочно за примерное поведение.

Грешным делом я решил, что Яшка блефует: узнал про мое несчастье и решил примазаться к