Золото инков - Клайв Касслер

– Скромное число антиков, попадающих в руки грабителей могил, продаются прежде, чем археологи получают возможность изучить их, – заметил Гаскилл. – Например, во время воины против Ирака в начале девяностых годов тысячи предметов, включая еще не расшифрованные глиняные таблички, ювелирные изделия, ткани, стекло, керамику, золотые и серебряные монеты, цилиндрические печати, были украдены из музеев Кувейта и Ирака отрядами оппозиции, шиитами и курдскими повстанцами. Большинство из них уже прошло через руки дилеров и аукционистов прежде, чем они были заявлены как украденные или исчезнувшие ценности.

– Мне кажется маловероятным, что какой-нибудь коллекционер согласится заплатить огромные деньги за краденую вещь, – возразил Сэндекер. – Он, конечно, не может выставить ее, не рискуя оказаться разоблаченным и арестованным. Зачем она ему?

– Назовем это психологическим извращением, – отвечал Рэгсдейл. – Гаскилл и я приведем вам сколько угодно примеров, когда некоторые коллекционеры хранили свои сокровища в секретных помещениях, где они могли сидеть и созерцать их каждый день или раз в десять лет. Их не интересует, попадут ли они когда-нибудь на выставку или нет. Им доставляет удовольствие сам факт, что они обладают тем, чего нет больше ни у кого.

Гаскилл согласно кивнул головой.

– Страсть к коллекционированию порой толкает людей на совершенно невероятные поступки. Кажется, что может быть хуже осквернения и ограбления могил индейцев, когда выкапываются и продаются черепа и мумии женщин и детей, но известны случаи когда коллекционеры реликвий Гражданской воины раскапывали могилы на национальных мемориальных кладбищах чтобы заполучить пряжки от ремней северян и конфедератов.

– Чистейшей воды безумие, – согласился адмирал.

– Истории ограбления могил с подобными целями бесчисленны, – продолжал Рэгсдейл. – Кости умерших людей всех эпох, начиная с неандертальцев разбиваются и выбрасываются. Святость и неприкосновенность могил не имеет никакого значения для грабителей, когда речь идет о прибыли. Все это ведет к растущей торговле подделками. Даже многие собрания известных музеев порой содержат заведомые фальсификаты.

– Не исключение даже всемирно известные произведения искусства, – продолжил пояснять Гаскилл. – Рэгсдейлу и мне приходилось иметь дело со случаями, когда известные шедевры похищались, копировались талантливыми художниками, а затем их копии возвращались владельцам вместо подлинников за вознаграждение или страховку.

– А каким образом реализуются краденые ценности? – спросил Сэндекер.

– Грабители могил и похитители произведений искусства продают их через сложно организованную сеть дилеров, предпочитая сами оставаться в тени.

– Разве на них нельзя выйти через посредников?

– Очень сложно. И поставщики и дистрибьюторы тоже совершают свои операции за закрытыми дверьми, секретно, поэтому выйти на настоящих хозяев преступного бизнеса очень сложно, намного сложнее, чем проследить цепочку наркомафии от рядового наркомана до наркобарона. Мы имеем дело с высокообразованными людьми, имеющими прекрасные связи в большом бизнесе и правительственных кругах. Это весьма практичные, проницательные и ловкие люди. За исключением редких случаев, они не связаны с клиентами напрямую. А стоит подобраться к ним достаточно близко, как они тут же мобилизуют на свою защиту дорогих адвокатов.

– Неужели вам никогда не удается добиться успеха? – удивился Сэндекер.

– Иногда удается арестовать нескольких мелких дельцов, действующих на свой страх и риск, – возразил Рэгсдейл. – Обе наши организации обнаружили немалое число похищенных ценностей. Но это, по сути дела, лишь маленькие ручейки. Без солидных улик мы не можем перекрыть главные потоки перемещения краденого.

– Да, работа у вас, ребята, не дай бог никому, – сочувственно заметил Сэндекер.

– Мы первыми готовы согласиться с этим, – усмехнулся Рэгсдейл.

Адмирал замолчал и какое-то время размышлял.

– О’кей, парни. Все, что вы рассказали, было очень интересно, но я не понимаю одного. Чем наше агентство может помочь вам?

Гаскилл наклонился вперед:

– Мы полагаем, что, невольно сопоставив время ваших работ по поискам сокровищ Уаскара со временем аналогичных операций крупнейшего в мире торговца крадеными ценностями, вы открыли для нас определенные перспективы подобраться к нему.

– Вы имеете в виду Международную компанию Золара?

– Да, семейный синдикат, чьи щупальца достигают самых отдаленных уголков мира преступного бизнеса. ФБР и Таможенной службе впервые приходится иметь дело со столь мощной группировкой.

– Слушаю вас внимательно, – сказал Сэндекер.

– В погоне за баснословным богатством Золар и его сообщники вынуждены пренебречь привычными мерами предосторожности. Для нас это уникальный Шанс получить представление не только о структуре организации, но и изучить их методы, способы транспортировки и узнать местонахождение секретного склада краденых ценностей...

– Где вы и собираетесь взять их с поличным, – закончил за него Сэндекер.

– Сегодня мы редко используем старую терминологию, адмирал, – улыбнулся Рэгсдейл, – но вы ухватили суть дела.

Адмирал был явно заинтригован:

– Вы хотите, чтобы я отозвал мою поисковую команду? Это ваше официальное предложение.

Рэгсдейл и Гаскилл обменялись взглядами и одновременно кивнули.

– Да, сэр, – сказал Гаскилл. – Это официальное предложение.

– Вы согласовали его с руководством своих агентств?

– Директор ФБР Моран и директор Таможенной службы Тома согласились с нашими предложениями.

– Вы не возражаете, если я сейчас позвоню им, чтобы получить их личное подтверждение?

– Нисколько, – сказал Гаскилл. – Приношу извинения за то, что агент Рэгсдейл и я отняли у вас столько времени, прежде чем сообщить это, но мы хотели, чтобы вы узнали все детали из первых рук.

– Я понимаю и одобряю ваши намерения, – великодушно сказал Сэндекер.

– Так вы согласны сотрудничать и отозвать вашу поисковую команду? – спросил Рэгсдейл.

Сэндекер несколько секунд лениво следил за облаком дыма, поднимавшимся от его сигары.

– НУМА будет сотрудничать с ФБР и Таможенной службой, но я не сверну наш проект, – твердо сказал он.

Гаскилл недоуменно посмотрел на адмирала, не зная, как понимать его слова.

– Простите, сэр, но, боюсь, я не совсем уловил вашу мысль.

– Вы, ребята, когда-нибудь охотились за сокровищами, которые считались потерянными пять сотен лет?

Рэгсдейл посмотрел на своего партнера и пожал плечами.

– Задача нашей организации – поиск пропавших людей, беженцев и тел. Охота за сокровищами не по нашей части.

– Думаю, вам не надо объяснять, чем занимается Таможенная служба, – усмехнулся Гаскилл.

– Я имею представление о том, чем занимаются ваши службы, – подтвердил Сэндекер, – но если попробовать оценить шансы кладоискателя найти потерянное сокровище, то они окажутся примерно один на миллион. И наше кипу и ваши доспехи дают лишь отдаленное представление о том, где находится остров, затерянный в море Кортеса. Насколько я понимаю, Золар и его сообщники полные дилетанты в поисках сокровищ. Поэтому их шансы найти клад практически равны нулю.

– Вы полагаете, что шансы вашей команды намного больше? – спросил Гаскилл скептически.

– Руководитель проекта и его люди – лучшие специалисты в этой области. Если у вас есть сомнения, можете ознакомиться с их досье.

– В таком случае, как вы планируете сотрудничать с нами? – спросил Рэгсдейл далеко не дружелюбным тоном. Сэндекер откашлялся:

– Мы ведем наши поиски одновременно с бандой Золара, но при этом остаемся в тени. У преступников нет оснований опасаться конкурентов, и они посчитают, что люди нашего агентства работают над очередным океанографическим проектом. Если Золар найдет сокровище, моя команда просто незаметно вернется в Вашингтон.

– Допустим, он потерпит неудачу, – предположил Рэгсдейл.

– В таком случае мы сделаем все от нас зависящее, чтобы не повторить их ошибок. Ну а если уж моя команда не найдет сокровище, то, будьте спокойны, его не найдет никто.

– Ну а если она добьется успеха?

– Тогда она оставит после себя такие следы, что Золар и его компания будут думать, что нашли его самостоятельно. – Сэндекер сделал паузу и бросил на своих гостей хитрый взгляд. – И с этой самой минуты вы начинаете свою игру, джентльмены.

35

– Представляю, как Рудольф Валентине появляется верхом на лошади на вершине ближайшей дюны и увозит меня в свою палатку, – произнесла Лорен сонным голосом.

Она устроилась на переднем сиденье машины, поджав под себя ноги, и смотрела на океан песчаных дюн, составляющих основную часть местного ландшафта.

– Смотри, смотри, – посоветовал Питт. – Кстати, чуть севернее находятся дюны Коачелья, где Голливуд снимает большинство своих боевиков о пустынях.