Ритуал - Маркус Хайц

— Я навсегда ваш должник, господин.

— Никто не должен узнать, что я вам помог, ясно? — Его голос резал как нож. — Де Бютерн — посланник двора, и его влияние нельзя недооценивать. Но мне удастся вас освободить. А не мне, так моему отцу. — Холодно улыбнувшись, граф с силой похлопал Антуана по заросшей щеке. — Кто иначе будет поставлять мне таких хороших собак? Без них я почему-то не побеждаю.

— Никто, господин. Это я еще на Менорке вам доказал, правда?

— Верно, Антуан. — Де Моранжье перевел взгляд на Пьера, который со стоном перевернулся на бок. — Немного терпения, и мы поедем в Париж. Любопытно было бы посмотреть, на что будут способны там твои питомцы.

— Этот де Бютерн, господин… — с запинкой начал Антуан. — Он снова и снова вокруг нас кружит. Уже почти невозможно незамеченным… — Его лицо исказилось от страха. — Господин, я боюсь, что он перестреляет моих собак. Моих милых друзей. И что стало бы тогда с разведением…

— Вскоре де Бютерн уже не будет нам препятствием. У меня есть план, как раз и навсегда от него избавиться. Меры уже приняты, — прервал его граф. — А ты, Антуан, будь поосторожней! — Он хлопнул его по плечу. — Скоро вы будете на свободе. Обещаю.

Он повернулся, взмахнув плащом, и исчез вверх по лестнице.

— Я ваш вечный должник! — вполголоса крикнул Антуан ему вслед, поднимая на прощание руку.

А после быстро вернулся на нары, подтянул колени к груди и стал смотреть на солнечное пятно на полу камеры. Он был совершенно спокоен. В одночасье напряжение и сосущий страх растворились, бестия сделалась кроткой как ягненок. Он мог положиться на графа. На своего доброго друга. На своего учителя.

Как бы ни посмеивались над лейтенантом Антуаном де Бютерном, когда он скитался по Жеводану и рисовал одну за другой картинки с вересковыми пустошами, травянистыми равнинами, густыми лесами и рощами, холмами и горами, выяснилось, что посланник короля Людовика XV подошел к своему делу с расчетом. Но бестия словно поняла, что-де Бютерн хочет взять ее в кольцо — и совершенно неожиданно вырвалась. Поступили сообщения о нападениях в окрестностях Ланжеака, далеко за местностью вокруг трех гор, где, по подозрениям де Бютерна, располагалось ее убежище. Следующую облаву перенесли в те края.

Туманным сентябрьским днем де Бютерн созвал большую охоту в лесу Поппье, в которой снова смог принять участие и Жан Шастель. Он уже приготовился остаток жизни провести за решеткой, но по необъяснимой и, тем не менее, радостной причине судья Согю отпустил его и сыновей, лишь предупредив, что пусть не рассчитывают на подобную снисходительность за следующий проступок. Сыновья остались прикованные в подвале одной из лесных хижин Антуана — после превращения Жан соорудил новые колодки и кандалы, которые должны были воспрепятствовать освобождению от оков. Лишь так он мог быть уверен, что во время охоты ни один из сыновей не окажется у него на мушке в облике луп-гару.

Тварь должна наконец умереть. Слишком часто она ускользала от него и других охотников. А посему теперь в стволах были заряжены серебряные пули.

Едва придя на место сбора, он снова увидел молдаванина и Жака Дени. Всего Жан насчитал сорок охотников, по меньшей мере, сотню загонщиков и двенадцать собак, которые дергали и рвали поводки.

— Bonjour, мсье Шастель, — весело крикнул Малески и подошел к нему, по своему обыкновению поправляя на носу пенсне с синими стеклами. — Вижу, холодные ночи в подземелье Согю не подорвали вашего здоровья. Надеюсь, вы на меня не в обиде, что я не вмешался в вашу драку?

— Вы за нами наблюдали?

— Я вышел из леса и видел все. Но мне хотелось остаться на свободе, чтобы дать опор бестии, а потому я не вмешался. — Он глянул на лесника. — Как это ни странно, пока вас здесь не было, бестия словно оставила всех в покое. Может, вас ждала?

— За ваше бездействие я на вас не обиде, а вот ваши намеки слишком уж отдают пустой болтовней, которую мне несколько недель назад пришлось выслушивать в кабаке. Сами знаете, чем это закончилось для тех, кто не умеет держать язык за зубами. — Подмигнув, Жан сделал вид, будто шутит, однако молдаванин уловил подспудную угрозу. — Что до тюрьмы, то всячески готов порекомендовать тамошнее гостеприимство, — со слабой улыбкой продолжал он, вспоминая, как им с Пьером трижды пришлось до потери сознания избивать Антуана, чтобы помешать ему превратиться в бестию и тем сохранить ему жизнь. Пьеру заточение причинило меньше горестей: у него не было ни одного приступа. Вероятно, это объяснялось тем, что характером он был сильнее.

— Рад вас видеть, мсье Шастель. — К ним подошел светловолосый Жаки, переложив мушкет в левую руку, подал ему правую. — Я после Мальзье не поблагодарил вас за то, что спасли мне жизнь.

— Поблагодарили, мсье Дени. А сегодня вам, возможно, представится случай спасти мою.

Жан решил обращаться с парнишкой как со взрослым. Юноша слишком многое пережил, чтобы остаться ребенком. Жан кивнул на оружие у него в руках.

— Красивый мушкет.

— Прощальный подарок мсье Данневаля.

Наверное, Жак очень радовался мушкету, но в его голосе звучала горечь. Он неприкрыто сердился на нормандских охотников, что те его подвели и без успеха (если не считать сотни мертвых волков и новых шкур на рынках) уехали из Жеводана. Бестия, превратившая в слабоумную его сестру и убившая его подругу Маргариту, все еще была на свободе.

— После их отъезда я охочусь сам по себе.

Малески окинул взглядом остальных охотников.

— М-да, только посмотрите на них. Нечего бояться, что десять тысяч ливров отойдут кому-то из них, разве что сверхметкому лейтенанту де Бютерну собственной персоной.

Личный аркебузир короля (так гласил его титул) как раз взгромоздился на поваленный ствол, чтобы его все видели. Экипирован он был как вельможа, а не охотник и все равно не производил внушительного впечатления. Дорогая одежда, парик и шляпа слишком уж отвлекали от человека под ними. За его спиной стоял Пелиссье, все еще в синяках и ссадинах после драки. На Жана он бросил полный ненависти взгляд.

— Bonjour, messieurs. Сегодня нам сопутствует охотничья удача, и вы поймете, почему я столько недель потратил на то, чтобы составить себе представление о местности. А теперь нам в помощь Божья милость. Бестия сбежала от нас. Вот именно, сбежала! Найденные мной следы ведут к ущелью Беал, и именно там мы прикончим нашего волка, которого суеверные крестьяне зовут бестий или адской тварью. — Он указал за поле на лес, который окружал ущелье. — Там его берлога, и вы увидите, как она будет застрелена, как и любой другой Изегрим[25] до нее. Мы выстроимся цепью и станем прочесывать лес, потом замкнем цепь в кольцо и будем стягивать его, пока ей не останется пути к отступлению.