Пророки - Брэй Либба

– Продолжай. Что же ты увидела? Ты можешь видеть только ближайшее время из истории этой вещи или можешь заглянуть сколь угодно далеко? Ты наблюдала за происходящим отстраненно или проживала событие вместе с хозяином вещи?

– Так ты… веришь мне?

Уилл кивнул:

– Да. Я тебе верю.

Эви вся подалась вперед.

– Я будто смотрела кино, но изображение было блеклым и нечетким. Все длилось какое-то мгновение. Я видела маму, сидящую за туалетным столиком, и почувствовала то, что чувствовала она в тот самый момент…

– Что же это было?

Эви посмотрела на него в упор.

– Она хотела, чтобы вместо Джеймса умерла я.

Уилл потупился.

– Все матери любят своих детей одинаково.

– Нет. Взрослые специально придумали эту лабуду, чтобы оправдаться перед самими собой.

– И ты почувствовала все это с первого раза?

– Да. Потом я стала проверять себя. Стоило мне сосредоточиться на вещи, как она начинала выдавать воспоминания. Они не всегда следуют по порядку. Иногда картинки очень блеклые, иногда наоборот яркие. Думаю, когда впечатление особенно сильное, мне легче его прочесть.

– Твоя способность не стала сильнее со временем, как считаешь? Или, наоборот, ослабела?

– Не знаю. Я же не тренировалась с ней, как с игрой на кастаньетах, – отшутилась Эви. – А ее что, можно тренировать и развивать?

– Ты не встречала кого-нибудь, кто умеет что-либо подобное? – Уилл полностью проигнорировал ее вопрос.

– А такие существуют?

– Даже если и так, они умело прячутся. Ты не рассказывала родителям о своей способности?

– Это было бы сложновато после того, что случилось в Огайо. Они считают, что я просто всех разыгрываю.

– Это хорошо, – заметил Уилл.

– Почему ты задаешь такие странные вопросы?

– Потому что пытаюсь понять, – ответил он.

Никто раньше не говорил ей ничего подобного. Родители только давали советы, инструкции и наставления. Они были неплохими людьми, но считали, что мир должен прогнуться под них, вписаться в их систему правил. Эви никак не могла этого сделать, а когда пыталась, то просто пружинила и выскакивала наружу, как резиновая кукла из слишком маленькой коробочки.

– Так никто об этом не знает, – пробормотал Уилл.

– Если честно, я устроила небольшое шоу на вечеринке у Теты, – робко призналась Эви.

– Ты делала это на вечеринке? – встревожился Уилл.

– Это были пустяки! Просто рассказывала людям, что они ели на ужин или как зовут их любимых собак. Большинство из них все равно были пьяны в стельку. – Эви умышленно промолчала о собственном состоянии. – Просто шутка. Почему бы и нет?

– Но разве не из-за этого у тебя были проблемы в Огайо?

– Но это же Огайо! А мы в Нью-Йорке. Если девчонки могут танцевать полуголыми в ночных клубах, почему мне нельзя немного погадать?

– Никто не боится полуголых девчонок в клубах.

– Ты хочешь сказать, что люди будут меня бояться?

– Люди всегда боятся того, что не понимают, Евангелина. И история это доказывает. Думаю, что если бы люди пили… – Уилл не стал доканчивать свою мысль. – Ты говорила, что один из подобных эпизодов у тебя случился, когда ты… держала пряжку Руты Бадовски?

Эви кивнула.

– Я видела страшную комнату, большой очаг и силуэт мужчины на его фоне. Но только силуэт, тень. Я не могу быть ни в чем уверена. – Она покачала головой. – Ты думаешь, это имеет отношение к убийству?

Уилл угрюмо посмотрел на нее:

– Я не знаю.

– Как считаешь, стоит ли сообщать об этом в полицию? – спросила Эви.

– Конечно, нет.

– Но почему? Если это может быть полезным…

– Скорее всего они посчитают тебя сумасшедшей. Или, что еще хуже, будто ты хочешь таким образом прославиться. Когда-то мы с Терренсом были друзьями. Я знаю, как они обычно рассуждают.

– Но если я смогу прочесть что-нибудь еще с места преступления, что-то из вещей Томми Даффи, например…

– Ни в коем случае, – возразил Уилл. – Тебе не стоит прикасаться к вещам, имеющим отношение к этим убийствам. – Он поднялся со своего места, прошел по комнате и стряхнул пепел в высокую серебряную пепельницу. Казалось, что заключенная в дяде энергия не позволяет ему задержаться на месте хотя бы настолько, чтобы на подушке кресла осталась вмятина. – Мы поймаем нашего убийцу дедовским способом – с помощью старой доброй детективной работы. Пусть даже придется проштудировать каждую книгу в библиотеке от корки до корки…

– Так, значит, я могу остаться? – робко спросила Эви.

– Да. Можешь пока остаться. Но правила изменились. Больше никаких походов по барам. И будешь помогать в музее.

– Конечно. – Такая перспектива была куда заманчивее поездки домой. И раз уж она смогла убедить Уилла в своей исключительности, подводить его больше было нельзя. – Спасибо, дядя. – Она крепко обняла Уилла, который оцепенел, будто попал в кольца удава и, не шевелясь, ждал, пока она отстранится.

Стоявший на пороге Джерихо вежливо откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание, и положил на стол Уилла свежий выпуск газеты.

– Думаю, всем будет интересно почитать это.

– «Эксклюзивно для «Нью-Йорк Дэйли Ньюс». Ти-эс Вудхауз. Музей расследует дело киллера Книги Откровений», – прочел Уилл. Нахмурившись, он помахал газетой в воздухе. – Это еще что такое?

Эви выхватила у него газету и принялась читать дальше.

– «Нью-Йорк, наш шумный мегаполис, не чужд насилия. Багси Сигель, Мэйер Лански и прочие члены группировки «Корпорация убийств» избавлялись от тел быстрее, чем копы брали взятки. Но проделки киллера Книги Откровений заставляют даже коренных жителей Нью-Йорка дрожать от страха. Матери больше не отпускают своих детей играть в бейсбол после наступления сумерек. Статистки тратят свои с трудом заработанные доллары на такси, которые отвезут их в дешевые холодные квартиры на Мюррей-хилл и Оршад-стрит. Король удара, мистер Бейб Рут[52] собственной персоной, пообещал чек на пятьсот долларов тому, кто сможет напасть на след манхэттенского изверга. Но среди всеобщего хаоса и паники нашлось одно заведение, которое извлекает из этого происшествия немалую выгоду – музей Американского Фольклора, Суеверий и Оккультизма, известный среди горожан как «Музей Зловещих Страшилок». Дядя, про музей пишут в газете! – Эви продолжила читать. – «Они занимаются всем тем, что вызывает у сторонних обывателей ужас, а все, что вызывает ужас, способно приносить немалую прибыль. В прошлую пятницу ваш покорный слуга наблюдал, как целая вереница полицейских машин паркуется у крыльца старинного особняка Корнелиуса Рэтбоуна, что у Центрального Парка. Куратор музея, профессор Уильям Фицджеральд…» Боже мой, дядя! Это же про тебя!…«помогает нашим парням в синих мундирах разобраться с демоническим убийцей. Ему ассистирует племянница, Эви О’Нил из Огайо, хорошенькая леди семнадцати лет, прекрасно разбирающаяся во всем от ведьминских шляп до костей китайских магов. Но когда я попытался разузнать детали расследования, барышня изобразила святую невинность. «Боюсь, я ничего не могу вам сообщить», – похлопав синими глазами, сказала наша красавица. Ребята, можете начинать складываться штабелями. В нашем городе появился еще один киллер».

Эви с трудом сдержала самодовольную ухмылку. Вудхаузу все же удалось сдержать обещание.

– Евангелина, ты что, в самом деле говорила с этим Вудхаузом? – сердито спросил Уилл.

Эви невинно округлила глаза.

– Дядя, я даже не представляла себе, что он репортер! Он заявился сюда под видом посетителя. Я устроила ему экскурсию. Когда он начал расспрашивать меня про расследование, я дала ему от ворот поворот. Он выставил меня дурочкой, вот гад!

– Впредь будь поаккуратнее. Привыкай к нью-йоркским манерам вести дела. – Уилл постучал сигаретой по столу, стряхивая лишний табак, прежде чем прикурить. – Куда делась честная, порядочная журналистика?

– Разве вы не знали? Так они ни экземпляра не продадут, – сказал Джерихо.