Жена Для Чародея - Сьюзен Кэрролл

– Анатоль, простите меня… - пролепетала Медлин, но он этого даже не услышал. Он вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Медлин хрипло застонала. Что теперь делать? Бежать следом? Пытаться что-то объяснить? Колотить кулаками по подушке? Или просто опять разразиться слезами?

Что с ней происходит? Она столько ночей ждала Анатоля, и снова его прогнала. И это после того, как он был так нежен и сдержан, исполнил свой супружеский долг со всей благопристойностью, какую только может потребовать разумная женщина. Чего еще она хочет от этого человека?

«Три дня, - прозвучал голос в ее голове. - Холмы и вереск. Страсть, которую Сентледжи вселяют в своих женщин».

Медлин в страхе прижала подушку к груди. Это не ее мысли, она не может так думать, не хочет верить в легенду Сентледжей!

Она бросилась ничком на постель, накрыла голову подушкой. Это помогло, но лишь отчасти. Медлин по-прежнему не хотела верить в сентледжскую магию, но вдруг поняла что-то очень важное.

Анатоль по природе своей не мог обладать женщиной, как рассудительный и благовоспитанный джентльмен. Огонь, горевший в его глазах, говорил, что он способен на большее, что в его сердце кроются нежность и страсть. Нужна лишь женщина, способная пробудить его душу.

«Не такая, как я», - подумала Медлин и снова расплакалась.

Двери распахивались перед Анатолем от одного его взгляда, словно замок Ледж знал, что нынешней ночью лучше не попадаться хозяину на пути.

В Анатоле не осталось и следа того джентльмена, которым он так старался стать. Волосы превратились в спутанную гриву, падавшую на лоб, лицо исказила ярость, взгляд дико блуждал. Он мчался по коридору, ведущему в старое крыло замка, громко топоча по каменным плитам. Перед ним возникла последняя преграда. Анатоль надавил пальцами на лоб, дверь задрожала и наконец с треском поддалась. От усилия в висках загудело, но эта боль не могла сравниться с болью и унижением, которые терзали его душу.

За стенами замка ревела разыгравшаяся с новой силой буря, но Анатоль слышал лишь тихий голос Медлин, непрестанно звучавший в его голове.

«Нечто большее, чем слияние двух тел».

Нечто большее? Он обращался с этой женщиной так бережно и заботливо! Сдерживал себя так, что едва не сошел с ума! Черт побери, что еще ей нужно?

Стиснув зубы, Анатоль вошел в старый зал и захлопнул за собой дверь. Он зажег свечи в железном подсвечнике, и тогда из темноты проступили холодные каменные стены и обветшавшие шпалеры.

Портреты предков бесстрастно взирали на его искаженное гневом лицо. Просперо-колдун, Дейдра-целительница, Дерек - победитель дракона, Саймон, меняющий облик, - и так далее до его деда Грейсона Всевидящего.

«Когда- нибудь в этом ряду появится еще один портрет», -мрачно подумал Анатоль.

Анатоль Сентледж. А-а, это тот, кто не знал, что делать со своей женой в постели.

Он метался по залу, переворачивал старинные резные стулья, дал пинка массивному банкетному столу, бил кулаком по стенам, пока не открылась рана. К головной боли прибавилась боль в руке.

Только тогда бушевавшая в его душе ярость сменилась холодным отчаянием. Он поставил на ноги один из опрокинутых стульев, сел и закрыл лицо руками.

Одно хорошо - от такой худосочной любви Сентледжи не рождаются, и это к лучшему. Анатоль не хотел детей, таких же проклятых от рождения, как он сам.

Он сделал все, что только мог придумать, чтобы завоевать любовь Медлин. Был терпелив, сдержан и чертовски благовоспитан. Согласился на этот дурацкий званый ужин, терпел общество Романа.

Он ласкал жену со всей доступной ему нежностью - и добился только того, что она заплакала. Что еще он мог сделать?

Откинувшись на спинку стула, Анатоль запустил пальцы в волосы. Может быть, Роман и Медлин правы? Может быть, легенды о выбранных невестах и вправду не более чем досужий вымысел?

Или же раз в жизни Фитцледж сделал ошибку. Впрочем, это уже не имело значения. Анатоль знал, что его жизнь загублена, как была загублена жизнь его отца. Сегодняшняя неудача доказала это с полной ясностью. Чтобы спасти Медлин и себя, он должен любой ценой добиться ее любви. Любой ценой.

Взгляд Анатоля устремился в дальний конец зала, к неприметной двери, наполовину скрытой шпалерой. Эта дверь вела в самую запретную часть замка Ледж - башню Просперо.

Эта дверь манила Анатоля, но разум велел оставаться на месте. Всю жизнь он отвергал свое наследие - магию, колдовство, необъяснимые силы. Неужели же теперь обратится к ним по собственной воле?

Однако в глубине души он знал, что отнюдь не слепая ярость привела его сегодня в старое крыло.

Отчаявшийся человек готов на все.

Взяв подсвечник, Анатоль медленно двинулся вперед. В такт ударам грома дрожали стекла в узких окнах, вспышки молний высвечивали фигуры, искусно вытканные на шпалерах: дракон Сентледжей, распростерший крылья в воздухе, готовый превратить в пепел деревеньку вместе с ее перепуганными жителями. Символическое напоминание о девизе Сентледжей.

«Обладающий великой силой должен пользоваться ею мудро».

«Но когда в жизни мужчины появляется женщина, мудрость его покидает», - мрачно подумал Анатоль и после минутного колебания отодвинул шпалеру.

Дверь охотно подчинилась приказу Анатоля и быстро отворилась. За ней начиналась винтовая лестница, уходящая ввысь.

Держа светильник над головой, Анатоль стал осторожно взбираться по каменным ступеням, каждую секунду ожидая, что на него обрушится гнев Просперо. Он и так слишком далеко зашел - никто из Сентледжей еще не осмеливался подняться в башню.

Поднимаясь по бесконечной лестнице, он вспоминал все, что слышал о спальне Просперо. Хозяин наложил на комнату заклятие, и потому время было над ней не властно, все в ней оставалось таким же, как при его жизни. Войны, буйство стихий, перевороты, Мортмейны не могли причинить ей никакого вреда.

Анатоль мало в это верил, но теперь, поднявшись на самый верх башни, все увидел собственными глазами.

В комнате было совсем тихо, словно снаружи не бушевала гроза. Массивная кровать с парчовым балдахином, маленький письменный стол, книжный шкаф со старинными томами - все казалось таким же, как в тот день, когда Просперо со своей обычной циничной усмешкой в последний раз вышел из комнаты - навстречу ревущей толпе и страшной смерти на костре.

С невольным благоговением Анатоль провел пальцами по столбику балдахина, на котором не было ни пыли, ни паутины. Говорили, что вырезанные на нем странные символы - дело рук самого Просперо. Он сам сделал эту кровать из древнего дерева друидов, свидетеля таинственных мистических обрядов.