Французский поцелуй - Фиона Уокер

Найл пристально посмотрел на нее, и девушка испугалась. Она не может рассказать ему о Сэмионе. До этого дня она не рассказывала этот страшный секрет ни одной живой душе. Хуго может считать, что знает всю историю, думать, что может причинить ей бесконечную боль, но на самом деле правда была намного страшнее.

— В чем дело, Тэш? — спросил Найл, нежно убрав прядь с ее лба. — Ты думаешь, он что-то затевает?

— Нет… ничего, честно, я…

Она выскочила из-за стола, стул отлетел в направлении коридора.

— Тэш, подожди!

Поскользнувшись на кусочке брошенной нуги, девушка налетела на дверь. Когда она попыталась отстраниться, то поняла, что ее футболка зацепилась за металлический крючок в дверном косяке, и хотела остаться в комнате.

— Проклятая футболка! — закричала Тэш, дергая так сильно, что ткань начала рваться.

Еще один яростный рынок, и пятнадцать сантиметров ткани на плече разошлись. Тэш напоминала козу на привязи. Отчаяние всколыхнулось в ней, она поборола, внезапное непреодолимое желание позвать маму.

Найл спокойно отцепил девушку и отвел обратно к столу. Затем, подняв ее стул, он усадил Тэш, как мягкую тряпичную куклу, одиноко уставившуюся в окно, и вернулся закрыть дверь. Прислонившись к двери, он долго смотрел на нее.

— Тебе лучше рассказать мне об этом, Тэш, — повелительно сказал Найл. — Потому что уверяю тебя: ты не пойдешь обедать, пока все не расскажешь.

Тэш засопела. До чего же это унизительно, как будто она находилась в кабинете директора школы. Ей не хотелось больше загружать Найла своими проблемами. И она совсем не была уверена, что разговор о Сэмионе ей поможет, одна мысль о нем вызывала слезы.

— У меня был конь… — начала Тэш, намереваясь изложить самую краткую версию событий.

Но приступ икоты сотряс ее грудь, и девушка опустила лицо в ладони, кусая пальцы, чтобы не заплакать.

Вскоре звук ликера, наливаемого в бокал, проник сквозь шум в ее ушах. Всепобеждающий запах анисового семени ударил в нос, когда Найл сунул ей в руку стакан, за этим последовал густой темный дым, когда он протянул девушке сигарету и неизбежно опалил ей челку. Тэш не хотелось ни того, ни другого, но она была благодарна Найлу за молчаливое сочувствие.

— Ну и? — мягко спросил он несколько минут спустя.

— Я не могу рассказать тебе, — прошептала она. — Это слишком ужасно.

Но, нежный, убедительный и настойчивый, Найл медленно вытянул из Тэш всю ее историю. Это был случай из детства, похороненный под налетом времени и вышедший на свет божий сейчас, годы спустя. Произошла ужасная, страшная вещь, и частично в этом была ее вина. Но, глядя налицо Тэш, пока она рассказывала. Найл понимал, что весь груз ответственности она перенесла во взрослую жизнь, никогда не анализируя произошедшее с позиции взрослого опыта.

Десять лет тому назад София, отчаянно пытавшаяся произвести впечатление на нового поклонника, усадила верхом необученного старшеклассника на норовистого гнедого своей младшей сестры, чтобы вместе поехать на охоту. Тэш лежала в постели с гриппом и узнала об этом только ближе к обеду, когда бабушка, молчание которой София купила с помощью бутылки виски, раскрыла ей секрет. В смятении Тэш кинулась на улицу в джинсах, натянутых поверх пижамы.

Когда она на велосипеде доехала до поля, Сэмион в ярости метался среди гончих, а испуганный мальчишка в седле вцепился ему в шею и громко всхлипывал. Егеря были в ярости: двух собак пришлось пристрелить, а третья сильно поранила лапу. София злилась, поскольку ее унижение наблюдало с десяток местных жителей. Парня она вскоре бросила: на его точеный красивый лоб пришлось наложить восемнадцать швов. Но хуже всего для Тэш было то, что тяжелая работа, долгие часы пота и слез, которые она потратила, чтобы объездить Сэмиона, за последние несколько месяцев, все это было сведено на нет менее, чем за час.

Когда Тэш уводила коня с поля, он совсем обезумел. Сэмион так перепугался, что буквально взбесился, и не было никакой надежды обуздать его.

И тогда она совершила глупейший поступок. Егеря орали на нее, София кричала, что ее лошадь бешеная, и ее нужно усыпить, а все, должно быть, потому, что ее неправильно тренировали. И Тэш решила доказать им всем, что они ошибаются. Страх прошел, но рассуждать здраво она не могла. Вместо того чтобы погладить коня, поводить вокруг, пока он не успокоится, Тэш вскочила в седло. Ей хотелось продемонстрировать, что она преуспеет в том, с чем другие не справились. На время Сэмион ощутимо расслабился. Он перестал кидаться из стороны в сторону, его голова опустилась, и тяжелое дыхание, вырывавшееся из ноздрей, утихло. Конь доверял хозяйке.

Когда Тэш победоносно оглядела застывших в восхищении зрителей, тишину вдруг прорезал оглушительный выстрел: это один из охотников наугад выстрелил в зайца. И сразу же Сэмион словно сошел с ума. Позднее один из очевидцев описал это так, как будто проткнутый копьем бык увидел красный двухэтажный автобус. Он стрелой понесся через поле, распугивая охотников, и пролетел совсем близко от младенца, привязанного в корзинке на толстом шотландском пони.

И тут один отставной офицер, чувствуя себя героем, на ходу схватил Тэш, стянул ее с седла и, перекинув через своего коня, сломал ей при этом запястье. Долго после этого он будет рассказывать, как спас девчонке жизнь. Однако умалчивал, что это стоило жизни лошади.

Лишившись всадницы, Сэмион выскочил на главную дорогу, где врезался в джип, раздробив свои передние ноги. Его пронзительный крик боли был слышен за две мили. Через полчаса коня пристрелили.

— София боялась, что, если папочка узнает, что она дала Сэмиона Уиллу, не спросив моего разрешения, он будет в ярости, — рассказывала Тэш Найлу, сжимая в руках пустую сигаретную пачку. — Наших родителей тогда не было, они отправились кататься на лыжах, за нами должен был присматривать Мэтти, но он уехал с друзьями на выходные. Отец взбесился бы уже от одного того, что Уилл ночевал у нас, — Софии было всего шестнадцать. Бабушка Этти тоже в то время останавливалась у нас, но она не заметила бы, даже если София затащила в свою спальню весь основной состав команды регби. Старушка любила приложиться к бутылочке.

Тэш печально улыбнулась.

— Неужели никто из местных не рассказал твоим родителям, что случилось на самом деле?

Тэш покачала головой.

— Отец не очень-то ладил с компанией охотников. Они его несколько недолюбливали. Конечно, он встречался с ними время от времени, но они просто выражали соболезнования по поводу «несчастного случая», говорили лишь общие слова. Так что папа решил, что на Сэмионе в тот день охотилась я.