Иллюзия «Я», или Игры, в которые играет с нами мозг - Брюс Худ

Кто себя не гуглил?

Вы когда-нибудь искали себя в Сети, вводя свое имя в поисковой строке Google, чтобы посмотреть, появитесь вы или нет? Ну признайтесь. Будьте честными. Совсем мало таких, кто не интересуется тем, что о них может быть сказано. И где еще искать сведения о себе, как не в Сети? Это электронный аналог ситуации, когда случайно слышишь собственное имя на шумной коктейльной вечеринке и начинаешь напряженно вслушиваться, что о тебе говорят. Пришествие Паутины развило нашу озабоченность тем, что о нас думают другие. К добру или к худу, большинство жителей индустриальных стран находятся в Паутине.

Многие из нас с удовольствием проводят время в Интернете и активно используют его социальные возможности для общения. Сайты социальных сетей, таких как MySpace, Facebook и Bebo, привлекают миллионы пользователей, многие из которых интегрировали эти сайты в свою повседневную жизнь. Например, в сети Facebook свыше 750 миллионов пользователей.

Существует несколько общих особенностей у всевозможных социально-сетевых сайтов. Во-первых, они позволяют создавать публичные и полупубличные профайлы (страницы с личными данными) в Сети. Во-вторых, веб-сайты позволяют пользователям видеть других пользователей, подписавшихся на услуги сайта, и главное – позволяют им общаться друг с другом с помощью сообщений и услуг по обеспечению общего доступа к файлам. Это подобно виртуальной ежедневной и круглосуточной коктейльной вечеринке, где вы смешиваетесь с друзьями, но иногда встречаете новых знакомых, обмениваетесь мнениями и историями, делитесь шутками, просматриваете семейные фотографии друг друга или флиртуете (а иногда даже больше). Как коротко выразилась специалист в области новых медийных технологий Дженни Санден, социальные сети позволяют пользователям «обозначить свое существование»[542].

Неудивительно, что анализ личных профайлов, созданных в социальных сетях, выявляет высокий уровень нарциссизма[543] – люди много рассказывают о себе и интересуются тем, что о них думают другие. В конце концов, почему бы нам не похвастаться своими достижениями? Однако эта одержимость собой в Интернете будет зависеть в основном от того, кто вы. Сетевое существование не каждому подходит. Например, моя жена отказывается присоединяться к социальным сетям, она и не хочет появляться в публичном свете. Подобно ей, многие из доинтернетного поколения не могут понять, что там происходит, и откровенно не чувствуют потребности тратить свое драгоценное время, усилия и особенно личное пространство на сетевые сообщества. У них нет аккаунтов в YouTube или Facebook, и определенно нет своего Twitter, который, похоже, служит высшей формой распространения тривиальной информации о себе. Однако даже стойкие противники натиска социальных сетей втягиваются, крича и брыкаясь, в новую игру. Сайты социальных сетей, взорвавшиеся за последнее десятилетие, изменили коммуникации между людьми и будут играть значимую роль в самоидентификации. Если теория иллюзии Я верна, то популярность социальных сетей будет возрастать, и они будут все больше формировать наше ощущение того, кто мы есть.

Это происходит потому, что обычно мы хотим быть замеченными. Запад охвачен культом знаменитостей. Когда 3000 британских детей моложе 10 лет опросили, кем они хотят стать, когда вырастут, каждый третий ответил, что хочет быть знаменитым спортсменом, актером или поп-звездой. Сравните это с профессиями, возглавлявшими такой список 25 лет назад: учителя, банкиры и врачи[544]. Сегодня дети хотят быть знаменитыми только ради того, чтобы быть известными, поскольку они приравнивают славу к успеху. Недавний обзор, проведенный Ассоциацией преподавателей и лекторов Великобритании, продемонстрировал, что большая часть студентов предпочитают быть знаменитыми, нежели одаренными способностями к наукам[545]. Интернет способствует этой одержимости славой и популярностью, обеспечивая легкодоступную и постоянно обновляемую медийную среду, где можно потешить свой интерес к знаменитостям, а также прославиться самому. Каждый может найти последователей в Паутине. Она выровняла игровое поле популярности, и теперь все мы можем быть замечены.

Действительно, для многих людей Интернет – это прежде всего социальная среда. По данным Neilson Company, специализирующейся на анализе потребительского поведения, большая часть времени, проведенного в Интернете, посвящается социальным сетям, и этот показатель растет с каждым годом[546]. В августе 2011 года люди проводили более 700 миллиардов минут в месяц только в Facebook. Каждый пятый взрослый американец ведет блог, и более половины населения Америки имеют один или более профайлов в социальных сетях. Даже находясь на работе, мы не расстаемся с любимыми сетями: среднестатистический работник в США тратит на эту деятельность 5,5 часа рабочего времени ежемесячно[547].

Еще глубже социальные сети проникли в среду подростков и молодежи. На сегодняшний день, если вы выросли на Западе и вам от 16 до 24 лет, быть вне Сети для вас невозможно. Эта возрастная группа более половины своего времени в Интернете проводит в социальных сетях. Многие западные тинейджеры не чувствуют, что они существуют, если они не присутствуют в Интернете. Сетевая жизнь взяла верх над школьным двором и торговым моллом, где раньше тусовались дети[548]. Окно возможности для общения расширилось на любое время и любое место. Прежде люди указывали своим детям, что пора перестать болтать по телефону. Теперь дети используют свои собственные телефоны и могут болтать в Сети, когда захотят. Согласно последнему отчету Ofcom[549], половина тинейджеров Великобритании имеют смартфоны, и только пятая часть взрослых людей[550]. Наиболее распространенное применение телефона – не телефонные звонки, а выход в социальные сети. Две трети тинейджеров используют свои смартфоны для социального общения с другими. Треть не отсоединяются от Сети даже во время еды. А приблизительно половина тинейджеров пребывают в Сети, находясь в ванной и в туалете. Неудивительно, что 6 из 10 пользователей-тинейджеров считают себя зависимыми от своих смартфонов.

Отразится ли вся эта сетевая активность на их развитии, и если да, то как? Социальное развитие ребенка в младенчестве и дошкольном возрасте проходит благодаря общению с родителями, затем оно требует выхода за пределы семьи и конкуренции с другими детьми на детской площадке и в классе. Изначально примерами для подражания детям служат их близкие, но по мере наступления подросткового возраста дети начинают дистанцироваться от семьи, им необходимо выработать свою независимую индивидуальность среди сверстников.

Мне как отцу пришлось принять, что мнение сверстников может легко растоптать все, что родители хотят для своих детей. Возможно, это не так и плохо. Я не психотерапевт, но согласен, что родительский авторитаризм создает проблемы в дальнейшем, если детям не позволено сформировать свою собственную индивидуальность среди сверстников. Большинство западных подростков поглощены состязанием в популярности. Именно в этот хаотический период конструирования себя у подростка есть шанс проявиться как личность, с уверенностью глядящая в лицо миру.

Любому родителю на Западе известно, что юношеский возраст – это период восстаний, бравады, показухи, рискованных поступков, проверки прежних границ на прочность, споров, слез, стратегических альянсов и макиавеллианских переговоров. Некоторые грешат на незрелый мозг. Считают, что разрушительное поведение этой возрастной группы есть неизбежное следствие недостатка тормозного контроля лобных долей, которые достигают взрослой зрелости одними из последних среди мозговых структур. Тинейджеры гиперчувствительны к социальной оценке, но разве это объясняет рискованное поведение? Психолог Роберт Эпштейн убежден, что объяснение подростковых правонарушений незрелостью мозга – миф. Подростковая смута имеет большее отношение к культуре и тому, как мы обращаемся со своими детьми[551].

Тенденция такова, что популярность социальных сетей будет возрастать и они будут все больше формировать наше ощущение того, кто мы есть.

Например, он указывает, что негативизм подростков нехарактерен для большинства доиндустриальных культур. Он утверждает, что подростковая преступность – изобретение современных обществ и медийных стереотипов, и рассказывает, что до появления западных средств массовой информации и школ канадские эскимосы не имели проблем с подростковым бунтарством. С его точки зрения, проблемы, наблюдаемые у западных тинейджеров, больше связаны с тем, что мы изолируем эту возрастную группу и, таким образом, позволяем подросткам сформировать собственные социальные группы и иерархии. Это неформальная иерархия популярности. Она зиждется на основе объединения, конкуренции и формирования оценки себя в глазах сверстников. В такой ситуации тинейджеры думают, что для завоевания репутации среди сверстников они должны стать отщепенцами в глазах всего остального общества.