Черный Ангел - Джон Коннолли

Секула обмирал от восторга при виде татуировок на теле своей любовницы, хотя и с трудом мог вообразить, какую боль ей, видимо, пришлось вынести, пока все это колдовское чудо наносилось на ее тело. Только кожа лица и кисти рук мисс Захн оставались не закрашены рисунками. Зловещие, неправильной формы и размеров, искаженные лица переходили одно в другое, и было почти невозможно различить среди них отдельные существа. И глаза, кругом глаза, которые тревожили, приводили в трепет каждого, даже Секулу. Их было множество — от крупных до совсем маленьких, всевозможных расцветок, они покрывали все ее тело, словно овальные раны. Теперь, когда она направилась к Санди Крэйн, все они, казалось, задвигались, их зрачки начали то расширяться, то сужаться, вращаясь в своих орбитах, исследуя это новое незнакомое им место и пьяную женщину, теперь съежившуюся от ужаса перед ними.

Но, очевидно, это было не больше, чем игра света.

Секула вышел в холл и закрыл за собой дверь. Потом прошел в гостиную и уселся в кресле. Это положение давало ему возможность хорошо видеть подъезд к дому и улицу за ним. Он попытался найти что-нибудь почитать, но увидел только номера «Ридерс Дайджест» и рекламные проспекты каких-то супермаркетов. Он слышал, как госпожа Крэйн что-то говорила в комнате, затем ее голос стал глуше. Секундой позже Секула поморщился. Женщина начала кричать так, что не помогал даже кляп.

За всю историю своего существования нью-йоркское городское подразделение ФБР меняло места обитания так часто, что ему следовало бы комплектовать штат цыганами. В 1910 году, когда все только формировалось, его разместили в старом здании городской почты, там, где теперь располагается Сити Парк Холл. С тех пор контора перебывала в различных местах на Парк Роу, в здании подказначейства в Уолл и Нассау, в Гранд Сентрал Терминал, в здании суда США на Фоли-Скуэр, на Бродвее, и в бывшем Линкольн Верхаузе на 69-й Восточной, прежде чем наконец не обосновалась в Джекобе Джавиц Федерал билдинг, близ той же Фоли-Скуэр.

Где-то около одиннадцати я заглянул туда и попросил соединить меня со специальным агентом Филиппом Босвортом, тем самым, который заходил к Неддо, чтобы расспросить того о Седлеце и «приверженцах». Меня отфутболивали по кругу, пока я наконец не оказался в отделе ОСМ, бывшей внутренней канцелярии, до того как всех наделили звучными наименованиями. К заведующему отделом и его штату стекались все нераскрытые дела. Мужчина, представившийся как Грэнтли, спросил мое имя и род занятий. Я предоставил ему номер своей лицензии и сказал, что хотел бы переговорить со специальным агентом Босвортом в связи с расследованием исчезновения пропавшего без вести человека.

— Специальный агент Босворт больше не работает в конторе, — объяснил мне Грэнтли.

— А вы можете сообщить мне, где его найти?

— Нет.

— Можно я оставлю вам номер своего телефона, чтобы вы передали его Босворту?

— Нет.

— И вы не можете помочь мне как-нибудь иначе?

— Не думаю.

Я поблагодарил его. Не слишком уверен, что было за что, но так принято. Из вежливости.

Эдгар Росс по-прежнему служил одним из специальных агентов в нью-йоркском подразделении. В отличие от большинства других городских подразделений, за исключением округа Колумбия, в Нью-Йорке специальные агенты были подответственны заместителю директора, довольно приличному малому по имени Уилмотс, но Росс все же имел у себя под командой немногочисленное семейство заместителей специальных агентов и, таким образом, оказывался самым влиятельным официальным лицом в подразделении из тех, кого я знал. Наши дорожки пересеклись еще тогда, когда шел поиск человека, который убил Сьюзен и Дженнифер, и, я полагаю, Росс чувствовал себя немного в долгу передо мной из-за всего, что произошло тогда. Я даже подозревал, что он против своей воли испытывал болезненную симпатию ко мне, но, возможно, я слишком насмотрелся полицейских телесериалов, в которых грубоватые лейтенанты тайно лелеют гомоэротические фантазии в отношении частных сыщиков-индивидуалов под их командой. Я не думал, что чувства Росса ко мне зашли тогда так далеко, впрочем, его не так-то просто было раскусить.

Я позвонил в офис Росса, как только разделался с Грэнтли, назвался секретарше и стал ждать. Спустя несколько минут она поведала мне, что Росс не может подойти к телефону, но она передаст ему, что я звонил. Я подумал было, не сделать ли мне передышку и подождать его ответного звонка, но потом пришел к выводу, что могу до посинения ждать и не дождаться его звонка. Поскольку секретарша несколько задержалась с ответом, я заключил, что Росс находился где-то рядом, но не захотел подойти. Видно, закостенел, с тех пор как мы говорили в последний раз. Я рвался домой, к Рейчел и Сэм, но мне хотелось иметь на руках всю возможную информацию, прежде чем я покину город. Я чувствовал, что мне ничего не остается, как потратиться на такси до Федерал Плаза.

Иногда говорят — на стыке культур. Так вот это место и есть настоящий стык различных культур. На восточной стороне Бродвея располагаются огромные здания федеральных контор, окруженные бетонными баррикадами, украшенные немыслимыми, покрытыми ржавчиной творениями современных скульпторов.

С другой стороны, прямо напротив громады ФБР, пестреют витрины магазинов дешевых часов и кепок, с неплохим побочным заработком на содействии в подаче иммиграционных заявлений, и витрины дисконтных магазинов, предлагающие костюмы по 59 долларов 99 центов. Я взял кофе в «Данкин Донатс», затем пристроился и стал ждать Росса. Я знал, что Росс был человеком устоявшихся привычек; когда мы встречались в последний раз, он как раз разоткровенничался со мной на эту тему. Я знал, что он предпочитает обедать в ресторане «Веранда» на углу Бродвея и Томаса, месте встреч руководящих кадров уже с конца девятнадцатого столетия. Оставалось только надеяться, что он неожиданно не выработал в себе новую привычку потреблять ленч за рабочим столом. Кофе был давно выпит, и я ждал его уже около двух часов, когда Росс наконец появился. Я с удовольствием отметил, что был прав, когда он направился к «Веранде», но мое удовлетворение быстро сменилось болью сожаления, стоило мне увидеть гримасу, которая появилась у него на лице, когда я неожиданно возник рядом.

— Нет, только не это, — проговорил Росс, несколько придя в себя. — Исчезни.

— Ты не пишешь, не звонишь, — пожаловался я. — Мы не общаемся, теряем друг друга. Все теперь совсем не так, как прежде.

— Но я не хочу с тобой общаться. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Купишь мне ленч?

— Нет, нет и нет! Какая часть предложения «оставь меня в покое» тебе не понятна?

Он остановился на перекрестке. Это была его ошибка. Ему следовало воспользоваться шансом отделаться от меня потоком машин.

— Я пытаюсь найти одного из твоих агентов.

— Послушай, я не твой личный мальчик на побегушках в конторе, — возмутился Росс. — Я же занятой человек. И занят серьезными делами. Повсюду кишат террористы, торговцы наркотиками, бандиты. На них уходит уйма времени. Остальное время я посвящаю людям, которых люблю: семье, друзьям. Да уж кому угодно, только не тебе.

Он хмурился на приближающийся поток машин. Еще немного, и он поддался бы соблазну вытащить пистолет и начать угрожающе размахивать им, лишь бы перескочить от меня на другую сторону.

— Ладно тебе кипятиться, я знаю, глубоко в своем сердце ты тайно любишь меня. Возможно, ты даже написал мое имя на своем пенале. Я ищу агента Филиппа Босворта. В офисе мне сказали, что он больше не работает в подразделении. Мне просто хотелось бы поговорить с ним.

Надо отдать ему должное, он сделал великолепную попытку оторваться от меня. Всего на какую-то долю секунды я отвел взгляд от него, как он тут же нырнул поперек потока. Но я не дал ему уйти от меня.

— Я надеялся, тебя уже убили, — сказал он, но я понял, что заинтриговал его.

— Хватит притворяться этаким жестокосердным малым. Уж я-то знаю, какой ты мягкий и пушистый внутри. Послушай, мне всего-то надо задать этому Босворту несколько вопросов.

— Зачем? Почему вдруг такое внимание к его особе? Что такое важное для тебя связано с ним?

— А все эти штучки в Уильямсбурге, человеческие останки в апартаментах на складе и все прочее? Он может знать кое-что относительно подноготной тех людей, кто со всем этим связан.

— Тех? Я слышал, там и был-то всего один тип. Его пристрелили. Ты и пристрелил. Ты вообще пристрелил кучу народа. Тебе следует прекратить это.

Мы были уже у входа в «Веранду». Если бы я попытался проследовать за Россом внутрь, я и глазом моргнуть не успел бы, как персонал вытолкал бы меня взашей на улицу. Я видел, как он колеблется между мудрым решением пройти внутрь и попытаться забыть о моем появлении как о кошмарном сне и реальной возможностью вытянуть из меня какую-нибудь полезную для себя информацию, если я таковой обладаю. К тому же он не исключал вероятность того, что я останусь ждать, пока он не поест, и тогда весь этот кошмар для него начнется по новой.