Идущие следом - Негатин Игорь

Полагаясь на жизненный опыт, я не рискну осуждать этих достойных и мудрых людей, за их разумную осторожность. Сие открытие могло изменить представление о мироустройстве, что послужило бы причиной всё новых и новых войн, коих – как вы знаете – и без того было предостаточно. Посему, вместо скучных рассуждений, поведаю о судьбе своей собственной и судьбах всех тех, кто был причастен к сим загадочным историям. Пусть это станет моей благодарностью этим людям. Людям, с которыми я имел честь быть знаком и дружен…

Эпилог

Я, Жак де Тресс, спустя два года после описываемых событий вернулся в разграбленный Баксвэр, дабы посвятить жизнь возрождению обители Святой Женевьевы. Многое казалось невыполнимым, но Всевышний был милостив к нашим трудам и молитвам. Монастырь был восстановлен, словно мифическая птица Феникс, которая возродилась из пепла. Фраза одного из незнакомцев, брошенная при расставании, стала моим девизом на долгие, долгие годы! Nihil impossibile est – нет ничего невозможного…

Сейчас, когда мои дни уже на исходе, сия обитель пользуется заслуженным уважением не только среди мирян, но и среди служителей Господа нашего Иисуса Христа. Многие братья прибывают из самых отдалённых мест, дабы ознакомиться с книгами библиотеки. Книгами, за спасение которых было заплачено очень дорого.

Полгода назад мне, некогда изгнанному из монастыря Святой Женевьевы, был дарован сан епископа. Пожалуй, стоило бы возрадоваться, а то и возгордиться, но после стольких бед и треволнений, выпавших на мою долю, больше радуюсь успехам моих прихожан и братьев во Христе, нежели своим собственным.

Вскоре после моего возвращения в Баксвэр в городе появился отец Даниэль Сагальский, который по истечении некоторого времени был назначен главой Святого Трибунала. Отца Раймонда сочли погибшим при осаде. Пусть эта версия и зияла прорехами в логике, но я, как понимаете, был вынужден молчать о некоторых событиях и фактах, дабы не возбуждать опасных слухов и разговоров.

Не стану утверждать, что мы с отцом Даниэлем стали друзьями, но он, памятуя о неких историях, всё же прислушивался к моим советам, что позволило избежать лишних смертей и казней. Этот священник несколько раз порывался найти вещи, которые были доставлены в нашу обитель из хранилищ Святого Трибунала, но увы – его поиски не увенчались успехом. Серые братья, которые в этом участвовали, погибли при разграблении Баксвэра и унесли тайну в могилу.

Должен признаться, что эти вещи по-прежнему находятся в замурованном тайнике нашей Святой обители. Я принял это решение после долгих и мучительных размышлений, но ни разу не пожалел о содеянном. Дело в том, что некоторые из предметов содержат слишком грозную силу для простых смертных. Силу, чьё происхождение заставляет вспомнить о словах одного из таинственных незнакомцев о множестве миров и путешествиях между оными не только милостью Господней, но и силой человеческого разума.

Карту расположения тайника, а также указания для поисков я прилагаю к сей рукописи, в надежде, что наши потомки отнесутся к реликвиям с должным уважением и разумной предосторожностью.

Что касается известных сокровищ Арно де Буасси, то они так и остались в подземелье пятой башни. Гобелены, о коих шла речь в этом повествовании, были переданы монастырю и сокрыты в вышеупомянутом тайнике. Сей дар был сделан графом Теодоро де Фуа, когда он навещал меня пять лет тому назад. Его сиятельство полагал – и я абсолютно согласен с его решением, – что негоже хранить бесценные реликвии в замке, рядом с которым и находится средоточие сей тайны.

Мастер Гай Григориус поселился в деревушке Туари, где открыл таверну под названием «Серебряная подкова». Сие заведение славилось не только отменными блюдами, но и ежевечерними проповедями, в которых, как и в прежние времена, хозяин подвергал критике нерадивых гильдейских собратьев, оскверняющих благородное искусство поваров и виночерпиев. Кроме этого мастер Гай частенько вспоминал двух друзей, лишивших его удовольствия помахать мечом при осаде Баксвэра, что, без всякого сомнения, привнесло бы разнообразия в его сытую, но скучную жизнь подле жареных каплунов и цесарок.

Ван Аркон после стычки с ведьмой решил отойти от дел. Он поселился в Магсиэле, где открыл постоялый двор, в котором любили собираться наёмники и мастера разных тёмных дел. Через некоторое время заскучал и, разочарованный мирной жизнью, ушёл в море. Больше о его судьбе ничего не известно.

Графиня Ирэн де Фуа…

На землях её графства до сих пор ходят предания о прелестной правительнице, которая прожила долгую и, надеюсь, очень счастливую жизнь. Эта женщина была известна милостью и заботой о бедных. Любой путник, застигнутый темнотой и непогодой, мог найти приют в стенах её замка, а путеводный огонь на одной из сторожевых башен, до сих пор указывает им путь.

Поговаривают – и у меня нет причин сомневаться в этих словах, – что пуще всех прочих забав Ирэн любила прогулки по окрестностям замка Вердан-Фуа. Прогулки, в которые она отправлялась без слуг и ловчих, полагаясь лишь на милость и защиту Господню. Тем не менее окрестные жители часто видели рядом с ней то красавца шевалье на гнедом жеребце, то огромную рысь, коих считали тайной стражей её сиятельства, ниспосланной Всевышним за её щедрость и милосердие.

Будь Господь милостив, я бы мог ещё многое рассказать. Тем паче что история о бароне Орландо де Бреге на этом не заканчивается. На протяжении моей жизни наши пути часто пересекались. Хоть сие и непозволительно для слуги Господа нашего Иисуса Христа, но мне ещё не раз приходилось обнажать свой меч, чтобы защитить сирых и убогих, угодивших в сети злокозненных слуг нечистого.

Даже сейчас, когда я стар и немощен, сей меч находится подле моего ложа. Иногда, устав от забот монастырского наставника, я удаляюсь в покои и, усевшись подле камина, беру его в руки. И тотчас, завораживая моё внимание, на клинке возникают отблески огней, унося душу в далёкое прошлое – славные, но многотрудные времена моей молодости.

Единственная загадка не даёт покоя моей душе – два таинственных воина, оказавших нам помощь в замке Вердан-Фуа. Явились ли они из Времён Грядущих или же из прочих Миров Господних, увы, так и осталось неизвестным.

Ещё бо́льшую печаль испытываю, что милостью незнакомцев был приобщён лишь к малой части Знания. Многое бы хотелось узнать, но сие уже невозможно, а мои домыслы слишком ничтожны! Несмотря на это, я возношу благодарственные молитвы Спасителю за оказанную мне честь, ибо даже крупицы знаний даровали мне возможность прикоснуться к величию и мудрости Вседержителя, многими мирами правящего…

Иногда в непозволительной для смертного гордыне я выискивал в хрониках и летописях следы этих незнакомцев, но каждый раз поджидало разочарование, ибо все они приводили в тупик, а многообещающие свидетельства оборачивались очередной легендой.

Легендой о тех, кто именовал себя Идущие следом…