Жестокость - Барри Мартин

— Везерби! — позвал Турлоу.

Над его плечом мелькнул луч фонарика.

Везерби поставил ружье на предохранитель и вышел из своего укрытия. Турлоу чуть не подпрыгнул на месте, уставился на Джона, и тот увидел, как полицейский сжимает в дрожащей руке револьвер.

— Все в порядке, — отозвался он и приблизился к сержанту. Турлоу молча ждал.

— Никак не ожидал встретить вас здесь, — сказал Турлоу, отводя дуло револьвера в сторону.

— Черт побери! Если убийца был где-то поблизости, вы его наверняка спугнули. Я же сказал Беллу, что мне не нужны помощники.

— Белл прислал меня за вами, сэр.

— А кричать зачем?

— Извините, что напугал вас, — проговорил Турлоу, хотя тон у него был отнюдь не виноватый.

— Не говоря уже о том, что я мог подстрелить вас, вы начисто лишили меня возможности выследить зверя.

— Сегодня его уже поздно выслеживать.

Везерби хотел было что-то ответить, но тут же осекся. Взглянув в глаза Турлоу, он увидел в них отблеск затаенной истины.

— Новое убийство… — почти утвердительно проговорил Везерби, и Турлоу молча кивнул.

— Да, там, по ту сторону от тропы.

Возвращались они вместе.

Все пространство небольшой комнаты было залито ярким светом, лучи которого обесцветили и без того бледные лица экспертов, занятых отпечатками пальцев, и придали особую контрастность тонам кровавых брызг. Лейк сидел в углу и широко раскрытыми от ужаса глазами взирал на свои окровавленные руки. Представшая перед ним реальность не успела еще окончательно сокрушить защитные барьеры его рассудка. Белл хранил молчание. Он указал на кресло, и Везерби пошел к нему, медленно опуская взгляд. Его лицо исказила гримаса отвращения. Он никак не ожидал, что жертвой может стать женщина. На ее коленях лежал иллюстрированный журнал с наполовину оторванной страницей, безжизненная рука сжимала подлокотник кресла, ноги вытянулись в сторону угасающего камина. Плечи были сплошь покрыты следами багряных потоков. Само кресло было изодрано в клочья, везде остались следы окровавленных когтей.

— Ну? — буркнул Белл.

Везерби показалось, что голосовые связки отказываются подчиниться ему. Он закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Животное? — спросил Белл.

— Похоже на то. Или же посланец из самого ада.

— Но как оно проникло внутрь?

Лейк застонал.

— Я же закрыл дверь… — пробормотал он.

— Уведите его отсюда, — распорядился Белл.

Турлоу подошел к Лейку — тот не пошевельнулся.

Он был весь напряжен и, казалось, даже оцепенел.

— Дверь была закрыта, — повторил он.

Везерби посмотрел на Белла — тот поморщился. Они встали позади кресла, но продолжали видеть на подлокотнике ладонь, тяжелую каплю крови на среднем пальце, на какое-то мгновение зависшую в воздухе, перед тем, как с характерным хлюпающим звуком упасть на уже залитый кровью ковер. Турлоу и еще один полицейский попытались поднять Лейка с кресла.

— Что бы это ни было, оно смогло открыть дверь, — проговорил Белл.

— Запертую?

— Да нет, замка как такового не было. Только защелка, которую можно поднять снаружи. — Они прошли к двери. Один из экспертов принялся внимательно осматривать запор, и они терпеливо ждали, пока он не закончит. Фотограф щелкнул вспышкой. На самой двери следов крови не было. Везерби прищурился, оценивая расстояние между полом и защелкой.

— Какое животное, оставившее подобные следы, способно отпереть дверь? — спросил Белл. Вопрос прозвучал явно риторически. Они отступили в сторону, пропуская Турлоу, который вел под руку Лейка. Тот не отрывал взгляда от своих ладоней.

— Я думал, это краска, — пробормотал он.

И внезапно рассмеялся, прямо-таки зашелся в приступе хохота, перешедшего потом в истерическое хихиканье и сдавленные рыдания. Турлоу проводил его к полицейскому автобусу, притулившемуся у края болот, — Лейк сам забрался внутрь и, присев, застыл в напряженной позе. Рядом с ним уселся констебль, и Турлоу вернулся назад.

— Кое-что в этом деле нам до сих пор непонятно, — проговорил он.

— Вот уж поистине прозорливое замечание, — пробурчал Белл.

— Нет, я не об этом. — Турлоу посмотрел на Белла, и тот отвел взгляд. — Как знать, может, мы никогда этого не узнаем. Не исключено, что это вообще выше человеческого понимания… Лично я, сэр, такого не исключаю. Что-то из старинных легенд и высмеянных суеверий бродит ночами на болотах. Если окажется, что… что это нечто такое… я, пожалуй, не удивлюсь.

— Ну хватит, Турлоу!

Сержант покачал головой.

— Извините, сэр, но я говорю то, что чувствую. И вы не вправе здесь приказывать мне.

— Вы просто устали, и потому вам всюду мерещится всякая чертовщина.

Турлоу пожал плечами. Он больше не вступал в разговор и лишь грустно посмотрел на кресло, после чего перевел взгляд на дверную защелку.

Тело унесли. Полиция тщательно обследовала помещение, но так и не смогла обнаружить ничего заслуживающего внимания. Везерби и Белл остались в коттедже. Джон не надеялся найти что-нибудь такое, что могло бы ускользнуть от скрупулезных и наметанных взглядов экспертов; ему просто подумалось, что он может попытаться несколько иначе взглянуть на очевидные факты, дать свою собственную интерпретацию вскрывшихся обстоятельств, мимо которых почему-то прошли профессионалы. Однако и он ничего такого не нашел. Ни малейшего волоска со шкуры животного, что само по себе было весьма странно, если учитывать жестокость столь внезапной атаки. Действительно, осталось множество следов окровавленных когтей, однако все они ограничивались самим креслом и непосредственно примыкавшим к нему пространством. У самой двери кровавых следов не было. Оставалось лишь предположить, что убийца тщательно вытер ноги и лишь после этого покинул помещение.

— Тебе и эти следы не знакомы? — без особой надежды спросил Белл.

— Нет. Здесь еще труднее разобраться, чем на мягкой почве. Ясно одно — когти у него длинные и острые, но это, пожалуй, и все. Впрочем, снаружи тоже могли остаться следы. Но ты проверил — у двери их нет. Таким образом, если исключить возможность, что этот зверь в силах с места совершать прыжки или тем более летать, следует допустить то, что он способен умело заметать свои следы.

— Может, еще раз осмотрим снаружи?

— Можно, конечно, только я думаю, что лучше отложить до утра.

Они пошли к двери. Навстречу им метнулись огни фар подъезжающего автомобиля, прыгающего на ухабах неровной почвы. Везерби присел и при свете ручного фонаря принялся осматривать землю у двери, но ничего примечательного так и не обнаружил. Грунт здесь был довольно жесткий, но, как он предполагал, какие-то следы все же должны были остаться. Машина подъехала ближе, сдвоенные лучи фар уткнулись в стену коттеджа. Дверь домика захлопнулась, издав скрежещущий звук. Фары погасли — вместо них узкой полоской света вспыхнул карманный фонарь. Показался Турлоу.

— Собаки прибыли, — доложил он.

— Слышу, — отозвался Белл.

— Здесь ничего нет, — сказал Везерби, вставая. Собаки рвались вперед, и проводнику стоило немалых усилий сдерживать их. Белл торопливо отдал ему указания. Вообще-то он не любил использовать в ходе расследования собак, они нарушали привычную последовательность его действий, вносили в расследование оттенок анахронизма, и он прибегал к ним только тогда, когда современные криминалистические методы давали осечку. И все же это было ему не по душе.

— Не уходи пока, — бросил Везерби. — Если эти чертовы псы что-то почуют, мне бы хотелось, чтобы ты оказался рядом.

— Ну конечно.

— Если след есть, они найдут его, — категорично проговорил проводник, слегка уязвленный упоминанием «чертовых псов».

— Ладно, действуйте.

Проводник подвел собак к коттеджу. Везерби и Белл стояли невдалеке. Над землей метался холодный ветер, создавая пронзительному лаю собак угрюмый фон. Обоих мужчин охватило ощущение некоего сдвига во времени, словно вся эта сцена происходила в далеком прошлом, а сами они взирали на нее как бы со стороны, не принимая никакого участия. У Турлоу же все мысли были написаны на лице, однако и он предпочитал помалкивать. Собачья свора, натягивая поводки и сбиваясь в кучу, протискивалась в двери коттеджа.

— Есть след, — воскликнул проводник, — точно есть, я сам его чую.

Везерби кивнул.

— Ты что, тоже унюхал? — спросил Белл.

— Смутно. Поначалу пахло сильнее, но потом примешался сигаретный дым, запах разгоряченных тел. Но я все-же чувствовал его. Вроде тех отпечатков — что-то знакомое, а что именно, не понять.

— Но это запах животного?

— Определенно не человека.

— Значит, убийца — какой-то зверь, — проговорил Белл. — Весьма смекалистый зверь, раз умеет открывать двери и заметать за собой следы… настолько умный, что может заставить нас заподозрить, что ко всему случившемуся причастен человек. Но зачем, черт побери, ему убивать? Те двое… допускаю, они могли как-то побеспокоить его, он испугался, бросился на них, когда они проходили мимо… но здесь… Он же сам проник в коттедж. Открыл дверь и вошел с явным намерением убить.