Дороги Судий: Чужой Путь - Мария Николаева

— Скоро этот кошмар закончится, Эми, но его последствия будут заметны еще не одно столетие. Мы не сможем доверять людям, как раньше.

Он снова удивил меня. В который раз за сегодня? Откуда в измененном такая рассудительность? Не знаю, но магу Пустоты это подходит гораздо больше наивности и святой веры в окружающих.

Странно, но теперь мне мысль о возможном замужестве не казалась такой уж бредовой.

— Знаешь, ты сильно изменился. Стал взрослее, увереннее в себе, — задумчиво сообщила я, продолжая пристально рассматривать его. Под моим взглядом он смущенно вспыхнул, — Это тебе идет.

Он неловко улыбнулся, не зная, как воспринимать мои слова — не так часто его хвалили в жизни, чтобы к этому он мог привыкнуть. Все же, что-то от ребенка в нем осталось, но это лишь придает ему еще больше очарования.

Я уже завидую женщине, что сумеет завоевать его сердце.

— Я люблю тебя. Эми. И надеюсь, что когда-нибудь ты сумеешь ответить на мои чувства.

Это он к чему? Я же не произнесла последнюю мысль вслух? Или произнесла?..

— Нарин…

— Но пока мне достаточно твоего согласия. Я не хочу на тебя давить, но хотя бы не забывай обо мне.

Эх, эльфенок, ты безнадежен. Разве можно дарить свое сердце, если не уверен, что этот дар нужен? Все-таки ты еще совсем ребенок, просто обстоятельства тебя вынудили повзрослеть раньше времени. Но иногда твоя пламенная детская непосредственность вырывается наружу, озаряя лица окружающих неуверенной, но теплой улыбкой. Тебя невозможно не любить, но ты этого не понимаешь.

И мне действительно жаль, что все так вышло…

— Я не забуду, Нар. Разве можно забыть твои серьезные глаза и упрямо сжатые губы в тот момент, когда ты делал мне предложение? — тепло улыбнулась я, желая хоть на мгновение стать той, кого он во мне видел.

— Ладно, поздно уже — я пойду, — Нарин окончательно смутился и, быстро раскланявшись, покинул мою комнату.

Я грустно смотрела ему вслед. Ну, почему мне кажется, что я его предаю?!

— Бедный мальчик, — новый голос заставил меня подскочить на месте и резко обернуться, — Хэл вошел в мою комнату с балкона. Как и когда он там оказался, я спрашивать не стала — что-то мне подсказывало, что отвечать на мой вопрос он не станет. — Почему ты не сказала ему, что завтра тебя уже не станет? — словно зная, что именно этот вопрос меня мучает, он задал его вслух.

— Пусть хоть немного поживет спокойно, — тихо ответила я, а потом прямо посмотрела на своего хозяина, — Что же привело тебя сегодня ко мне?

— Просто захотелось убедиться самому, что ты согласишься стать женой этого мальчишки!

Я невольно поежилась, заметив в его взгляде напряженно затаившуюся Тьму. Кажется, этот вечер решил меня доконать.

Тяжело вздохнув, я мысленно подготовила себя к длинному и неприятному разговору. Рано или поздно, но это должно было произойти…

Шаг 9

Хэл может злиться. Хэл может быть в ярости. Хэл может казаться спокойным, когда его душу рвут демоны боли…

Но он никогда не был таким.

Он сходил с ума от ревности, но одновременно в его взгляде появилась какая-то спокойная обреченность, словно боролся он уже по привычке, не особо веря в победу.

Это было так непохоже на его обычное поведение, что я невольно насторожилась.

— Как ты можешь так поступать, Эми? Почему ты спокойно перешагиваешь через чужие чувства? Ведь больно ты делаешь не только мне, но и своему любимчику.

— Это только мое дело, Хэл. И я поступила верно. Я не хочу, чтобы он рвал душу на части мыслями о моей скорой смерти. Он не заслужил этого. Раз ему было легче забыть о моей природе, то пусть будет так — я не хочу менять свой образ в его глазах. Да, это несправедливо, расчетливо, жестоко, но сейчас это — верно.

— Почему ты думаешь обо всех вокруг, но только не обо мне? Ты хоть изредка вспоминай о моих чувствах, лури.

Следует признать, что в чем-то он прав. Я в последнее время думала обо всех, но только не о своем хозяине — я намеренно гнала прочь мысли о нем, не желая вспоминать о своих чувствах. Наверное, это было слишком жестоко с моей стороны — хотя бы все объяснить ему я могла… Но я делала все, чтобы оттянуть неизбежный разговор, а теперь уже поздно, хотя попробовать можно.

— Хэл, я не хотела причинять тебе боль…

— Но причинила. Сколько раз мы с тобой просто говорили? Не вспоминая о политике, эльфах, людях и их грызне? Ни разу! У тебя на уме только этот проклятый мир и долг, исполнить который ты обязана любой ценой! Скажи, ты хоть немного думаешь, как на твои действия реагируют окружающие? Я устал быть вечно на вторых ролях. Даже зная, что скоро мы вновь расстанемся, ты охотнее думаешь об эльфах, чем обо мне! Я не способен этого понять. Если я тебе безразличен, то так и следовало сказать в самом начале — я не люблю, когда со мной играют, Эми. Ты хоть способна понять, что это больно?

Он не кричал и не возмущался — все это он говорил спокойным будничным тоном, словно сил на выражение эмоций больше не осталось. Сильно же я его достала, если он говорит такое.

Впрочем, не смотря на эту небольшую истерику (а для Хэла все вышесказанное было равноценно именно истерике, причем не такой уж и "небольшой"), мне не было его жаль. Вернее, мне хотелось подойти, утешить, убедить, что это всего лишь ошибка эгоистичной Судии… Но это не было жалостью. Все было во много раз проще и сложнее.

— Хэл… — я все-таки не удержалась и приблизилась к своему хозяину, а вот руки на всякий случай сцепила в замок за спиной. Правда, он, кажется, даже и не заметил ничего, продолжая смотреть куда-то сквозь меня. — Хэл, — я позвала громче, надеясь привлечь к себе его внимание — не хотелось бы, чтобы он потерялся в чувствах — это слишком опасно, да и пользы совершенно не приносит, — Извини, я, кажется, излишне увлеклась исправлением ошибок. Просто в отличие от вас, мы всего лишь слуги и для нас превыше всего исполнение долга. Я не могу оставить мир, когда ему нужна помощь. Но это же не значит, что я не люблю тебя.

— Не похоже, что тебе вообще свойственны чувства, лури. Ты всегда поступаешь рационально, не принимая во внимание такой фактор как "эмоции" — не важно свои или чужие. Поначалу это забавляло, но вечно терпеть такое я не могу.

Да, таким я его еще определенно не видела. Даже взгляд у него какой-то болезненный, обреченный. Сейчас он как никогда напоминал потерянного обделенного счастьем ребенка. Давно усыпленная за ненадобностью совесть, почувствовав мою растерянность, радостно потерла руки и принялась будить чувство вины. И почему все так запутано? Я же не хотела его мучить, если честно, я его чувства даже не воспринимала всерьез, считая очередной шуткой Безумного Кукловода…