В поисках камня - Дэвид Эддингс

— Хеттару это не понравится.

— Я постараюсь взыскать с Брилла этот должок — его собственной кожей и мясом.

— За что Тор Эргас так тебя ненавидит? — спросил Бэйрек с любопытством.

— Я был в Рэк Госке несколько лет тому назад. Толнедрийский агент возвел на меня напраслину — я так и не узнал за что. Тор Эргас послал воинов меня схватить. Я не очень люблю, чтобы меня хватали, и немного поспорил с солдатами. В споре некоторые из них погибли — такое иногда случается. К несчастью, среди жертв недоразумения оказался и старший сын Тор Эргаса. Король Ктол Мергоса усмотрел в этом личную обиду. Очень недалекий человек.

Бэйрек ухмыльнулся.

— Он здорово разочаруется, не найдя тебя утром.

— Знаю, — сказал Силк. — Думаю, разыскивая меня, он разнесет эту часть Ктол Мергоса по камешку.

— Думаю, нам пора ехать, — согласился Белгарат.

— Я только и жду, когда вам это придет в голову, — сказал Силк.

Глава 23

Остаток ночи они мчались во весь опор, и весь следующий день тоже. К вечеру лошади стали спотыкаться от усталости. Гарион совсем задубел как от холода, так и от бесконечной скачки.

— Мы должны найти какое-нибудь укрытие, — сказал Дерник, когда они остановились и стали оглядываться в поисках места для ночлега.

Они оставили позади цепочку долин, по которым вилась караванная дорога, и углубились в дикие, голые скалы Центрального Мергосского нагорья. По мере того как они взбирались все выше и выше, мороз крепчал, непрекращающийся ветер ревел и стонал среди голых камней и песка. От усталости лицо Дерника пошло морщинами, которые еще подчеркивала забившаяся в них серая пыль.

— Мы не можем провести всю ночь под открытым небом, — объявил он. — Во всяком случае, на таком ветру.

— Сюда, — сказал Релг, указывая на каменистую осыпь на крутом склоне, по которому они взбирались. Глаза у него оставались полуприкрытыми, хотя вечерело и небо было затянуто тучами. — Здесь укрытие — пещера.

С тех пор как Релг освободил Силка, все увидели его как бы в новом свете. Показав, что при необходимости он может действовать решительно, Релг стал для них в меньшей степени обузой, в большей — товарищем. Белгарат убедил его наконец, что в седле можно молиться ничуть не хуже, чем на коленях, так что его частые обращения к Алу уже не замедляли путь. Молитвы его стали теперь не помехой, а личным чудачеством — вроде вычурных речей Мендореллена или желчного остроумия Силка.

— Ты уверен, что там есть пещера? — спросил его Белгарат.

Релг кивнул.

— Я её чую.

Они повернули и поехали к осыпи. Релг заметно приободрился. Он выехал вперед, понуждая усталую лошадь идти рысью. У подножия осыпи он спрыгнул с коня, обошел большой валун и исчез.

— Похоже, он знает, о чем говорит, — сказал Дерник. — Я был бы рад укрыться от ветра.

Вход в пещеру оказался узким, и лошадей не сразу удалось в него провести, зато дальше пещера расширялась, образуя большое низкое помещение.

Дерник оглядел его одобрительно.

— Хорошее место. — Он отцепил от седла топор. — Нам понадобятся дрова.

— Я с тобой, — сказал Гарион.

— И я, — быстро предложил Силк. Он опасливо оглядел стены и потолок, а когда все трое вышли наружу, с явным облегчением вздохнул.

— Что с тобой? — спросил Гарион.

— После прошлой ночи закрытое пространство несколько выводит меня из себя.

— Каково это было? — спросил Гарион с любопытством. — Идти сквозь камень, я имею в виду?

Силк поежился.

— Ужасно. Мы на самом деле впитывались в него. Я чувствовал, как камень проходит сквозь меня.

— Однако это тебя спасло, — напомнил ему Дерник.

— Мне казалось, что я предпочел бы остаться. — Силк снова поежился. — Может, не будем об этом говорить?

Найти в этих местах дрова было трудно, а нарубить — еще труднее. Ползучий кустарник упорно сопротивлялся ударам топора. Через час, уже в темноте, они вернулись с тремя жалкими охапками.

— Кого-нибудь видели? — спросил Бэйрек, когда они вернулись

— Нет, — ответил Силк.

— Тор Эргас небось тебя ищет.

— Да уж наверняка. — Силк огляделся. — Где Релг?

— Ушел в пещеру, чтобы дать отдых глазам, — ответил Белгарат. — Он нашел воду, вернее — лед. Придется растопить его, прежде чем мы сможем напоить лошадей.

Костерок у Дерника получился крошечный, и кузнец понемножку подкидывал в него сучья и веточки, стараясь растянуть скудный запас дров. Ночь прошла очень неуютно.

Утром тетя Пол критически оглядела Релга.

— Ты вроде больше не кашляешь, — сказала она. — А как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — ответил он, стараясь на неё не смотреть. То обстоятельство, что она женщина, смущало его невероятно, и он по возможности её избегал.

— Что стало с твоей простудой?

— По-видимому, камень её не пропустил. Она прошла вчера, когда я его вытаскивал.

Тетя Пол серьезно посмотрела на Релга.

— Вот чего никогда не думала, — сказала она задумчиво. — Еще никому таким образом не удавалось вылечиться от простуды.

— Простуда — не такое уж серьезное заболевание, Полгара, — сказал Силк с затравленным видом. — Уверяю тебя, просачивание сквозь камень никогда не станет излюбленным лекарством от неё.

Четыре дня ушло на то, чтобы пересечь горы и оказаться перед большой котловиной, которую Белгарат назвал Мергской пустыней, и еще полдня, чтобы спуститься в неё по крутым базальтовым откосам.

— Как образовалась впадина сия огромная? — спросил Мендореллен, оглядывая шершавые камни, черный песок и грязные пятна солончаков.

— Давным-давно здесь было внутреннее море, — сказал Белгарат. — Когда Торак расколол мир, восточный край обрушился, и море ушло.

— Ну и зрелище было, наверное, — сказал Бэйрек.

— Наши мысли тогда занимало другое.

— Что это? — спросил Гарион встревоженно и указал на торчащее из песка существо с длинной, утыканной острыми зубами пастью. Пустые, огромные, как корзины, глазницы, казалось, зловеще таращилась на путников.

— Не думаю, чтобы оно как-то называлось, — спокойно отвечал Белгарат. Они жили в море до того, как ушла вода. Все они уже тысячи лет как умерли.

Когда они проехали мимо мертвого чудовища, Гарион увидел, что это только остов. Ребра у него были огромные, как амбарные стропила, изъеденный временем череп превосходил лошадиный. Пустые глазницы, казалось, следили за путниками.

Мендореллен, который вновь облачился в доспехи, посмотрел на череп.

— Устрашающее чудище, — прошептал он.