Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

в свою очередь, вводил Андрея в тонкости радиотехнического оборудования, настолько, насколько ему позволяла его компетенция. Виктор Иванович в это время обследовал монитор, отвечающий за изображение анабиозного зала, который светился четырьмя камерами на дисплеях пульта, и лишь Сын полка крутился под ногами, весьма довольный ужином и мешая всем своим присутствием.

—Паша, подойди ко мне, пожалуйста. – Начальник станции задумчиво уставился на экран. – Что-то я здесь не соображу, слишком всего много.

Павел оставил Андрея у коммутатора, и с шуткой щёлкнув пингвина по клюву, подошёл вплотную к склонившемуся над чем-то начальнику.

—Смотри. Что видишь? – Виктор Иванович указал пальцем на длинные ряды стеклянных капсул, похожих на древние саркофаги.

—Ого! Сколько же их там? Они что, решили здесь в Антарктиде основать кладбище всего третьего рейха?

—Точнее, не кладбища, а новую колыбель – помнишь, мы об этом недавно говорили? Предполагали нечто подобное. Здесь их не менее тысячи, а возможно и куда больше.

Четыре камеры в перекрёстном режиме покрывали своим обзором всю площадь помещения и позволяли видеть всё пространство целиком. Этот зал, этажом ниже, пожалуй, был самым большим из всех виденных до этого: даже музейный зал с артефактами казался вполовину меньше и по объёму и по высоте, не говоря уже о зале обсерватории с телескопом-колоссом.

Стеклянные саркофаги шли правильными рядами по полсотни штук в ряд, а таких рядов профессор с Павлом заметили не менее двух десятков, а то и больше – при желании можно будет посчитать позже.

Каждый сектор делился на квадраты, и между саркофагами присутствовала «зона передвижения» четырёх-пяти метров ширины.

—На китайские термосы похожи, —задумчиво констатировал Павел. – Нам когда-то в конструкторском бюро такие выдавали, а чуть погодя они появились в продаже на Арбате. Такой же конструкции, только эти большие и стеклянные, а те маленькие и пластмассовые сверху. До сих пор дома стоит где-то на кухне.

Саркофаги представляли собой цилиндрические ёмкости. Металлический каркас по бокам дополняла прозрачная полусфера, служившая, очевидно, закрывающейся крышкой. От обоих торцов шли провода и резиновые шланги. Сгусток проводки уходил своими кольцами в небольшой трансформатор, стоявший тут же у каждого саркофага. Шланги уходили вниз и были утоплены в бетонный пол. Под стеклянными полусферами просматривались человеческие тела, плавающие в какой-то жидкости.

—Криогенная заморозка, Паша.

—Похоже на то. Жидкий азот. Температура минус сто девяносто шесть градусов по Цельсию. При такой низкой температуре человеческий мозг и прочие клетки организма не подвергаются разложению, а тело сохраняет своё функциональное состояние.

—Чтобы потом продолжить существование, —добавил начальник.

—Неужели немцы в сороковых годах добрались и до крионики? Пятьдесят лет назад наука и слова-то такого не знала.

—А чему тут удивляться, после всего, что мы здесь видели? Давай позовём Андрея, я ему кое-что расскажу о глицерине.

Услышав оклик Павла, Андрей взял Сына полка за крыло и подошёл к коллегам.

—Андрюш, ты там разобрался с переводами?

—Немного есть сдвиги. Завтра с помощью Павлика попытаемся выйти на связь – сегодня у меня уже голова раскалывается от этой немецкой готики – так и пляшут перед глазами заумные технические термины. Ещё немного придётся покорпеть, но не сегодня. И коленка опять разболелась.

—Паша без тебя не сможет там разобраться?

—Чисто технически сможет. Но нужны переводы шкалы настроек, длины волн. Переночуем, и утром с новыми силами займёмся сообща, чтобы сразу настроится и на ледокол и на «Мирный».

—Хорошо. Отдохни пока. Чуть погодя, перед сном осмотрим коленку, а сейчас послушай, тебе будет полезно. Потом расскажешь Ване, когда вернётся – если он, конечно, захочет тебя слушать с набитым ртом.

Андрей кивнул и уселся в кресло рядом с монитором. Пингвин тут же пролез между ножек и устроился брюхом на полу.

—Глицерин был известен ещё в Древнем Египте, —начал профессор. – Как видишь здесь на экране дисплея, немцы заморозили тела своих самых нужных людей, чтобы затем, через бездну времён вернуть их к жизни. Вспомни мумии фараонов —это, так сказать, был прообраз криогенной заморозки, разумеется, без льда и низкой температуры: древние египтяне просто не могли знать о таком понятии как минус сто девяносто шесть градусов по Цельсию. Но при мумифицировании, египетские жрецы не могли сохранять мозг, так как он быстро разлагался при зное пустынь в Долине Царей. Они его попросту вынимали и скармливали собакам. А вот учёные Гитлера вплотную подошли к разработке столь низкой температуры, при которой мозг сохраняет все свои качества вплоть до последнего нейрона – а их в полушариях несколько сот триллионов! Здесь, в зале анабиоза, вероятно, находятся в стадии заморозки десятки физиков, биологов, астрономов, инженеров, математиков, конструкторов и прочих полезных в будущем специалистов. Именно в том возрасте, когда человек может творить, создавать, изобретать. А вот те ряды, видишь? – он показал пальцем на экран, —там видны сплошные тела молодых девушек и парней. – Начальник улыбнулся. – Это, скорее всего будущий генофонд арийской расы, нового поколения Новой Швабии, как окрестил эту территорию Гитлер. И весь цвет науки и молодости сейчас плавает в этих капсулах в жидком, но замороженном глицерине, —пошутив, закончил начальник станции.

…Они ещё несколько минут обсуждали увиденное на мониторах, когда Андрей, внезапно что-то вспомнив, слегка хлопнул себя по лбу. Сын полка встрепенулся и высунул клюв из-под кресла.

—Я ещё кое-что заметил.

—Говори.

—Не знаю как Павел, а мне уж больно отчётливо показалось, что вся аппаратура в идеальном состоянии, рабочая, и будто новая.

—Поясни.

—Как будто только вчера включили. Трансформатор питания находится где-то снаружи, возможно тот, где нас накрыло парализующими волнами. Значит, его кто-то должен был включить и настроить на передатчики узла управления. Но кто?

—Я тоже заметил, —отозвался Павел. – Здесь, очевидно кто-то следит за рабочим состоянием аппаратуры, и сдаётся мне, этот кто-то совсем недавно пользовался… наушниками.

—Насколько недавно? – тут же стал серьёзным профессор, беря ситуацию под свой контроль.

—Не знаю. – Павел переглянулся с Андреем, но тот только развёл руками, давая понять, что это, в общем-то, не в его компетенции: он здесь младший – есть головы и помудрее его.

—Откуда такая уверенность, Паша?

—Интуиция, Виктор Иванович. Банальная интуиция, чтоб её… —он почесал затылок и беспомощно взглянул на пингвина, словно ожидая, что тот ему поможет.

Через миг пришло и озарение.

—Пыль! – возгласил он радостно. – Вот, что меня надоумило! Всё в пыли, а наушники и ручка