Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Мхотеп из последних сил прополз по орудийной палубе.

В неподвижном воздухе пахло смертью. Высохшая кровь покрывала пол и стены, а на противоположной стене появились темные пятна от перегоревших светильников.

Сын Магнуса с трудом перевернулся на спину и посмотрел на брешь в потолке, через которую он провалился. Всорик падал вместе с ним. Выгнув шею, он заглянул в корабельный морг — там по обе стороны от входа лежали разлагающиеся трупы, уже замерзшие под действием проникавшего снаружи холода бездны. Дышать становилось все труднее, и разгромленные аппараты системы жизнеобеспечения уже не смогут восстановить воздух. Боль заставляла Мхотепа продолжать двигаться. Горячие красные иглы, пронизывающие все тело, доказывали, что он еще жив, что еще способен сражаться.

Смерть уже близко. Мхотеп это знал, но не испытывал страха. Это судьба, его судьба, и он не намерен ей противиться. Он поднялся на ноги, и боль стала настолько сильной, что Мхотеп едва не потерял сознание.

Всорик неподалеку сидел на корточках рядом с горой трупов. То были останки рабочих и мастеров, оставшихся на палубе, когда все входы и выходы закрыли на карантин. Их рассудок был поврежден уже тогда, и Мхотеп не в состоянии был даже представить, что эти несчастные, полузамерзшие люди могли подумать, увидев приближающегося демона. Возможно, они ему обрадовались. Возможно, отдали ему свои души.

Всорик поднялся и выгнул шею. Он доедал последнего из выживших, и раздувшаяся плоть колыхалась и расползалась под его клыками. Вместе с телами он поглощал и души умерших.

Демон обернулся — призрак в темноте гигантской могилы, которую устроил он и ему подобные, — и усмехнулся, глядя на жалкие попытки Мхотепа ему помешать.

— Я всегда голоден, Астартес, — произнес Всорик. — Жажда новых душ никогда не утоляется. Она вроде непрерывного воя, который появляется в голове, когда я нахожусь в вашем мире. Но ты на мгновение заставишь его утихнуть.

Мхотеп, попытавшись скрыться от демона, упал. Из-под доспехов, где когти врага пробили броню и достали до тела, сочилась кровь. Но демон уловил где-то на палубе проявление ужаса, и окровавленный, избитый Астартес получил короткую передышку. Всорик легко находил жертвы среди рабочих, ориентируясь по запаху страха. И он предоставил Мхотепу возможность посмотреть, как поглощает очередную добычу.

— Потом я напьюсь твоей надежды и отваги, пока не опустошу тебя без остатка, — пообещал Всорик.

Мхотеп выпрямился, опираясь на копье, словно на посох. Он встретит гибель лицом к лицу, стоя на ногах. Легионер Тысячи Сынов раскрыл ладонь, и на кончиках его пальцев вспыхнули алые огоньки. Всорик тотчас подскочил и когтистой лапой чуть не оторвал руку Астартес.

Кости с громким треском сломались вместе с доспехами, и Мхотеп не удержался от крика. Он выронил копье, пошатнулся и не упал только потому, что его удержала лапа Всорика.

— Ты все еще пытаешься сражаться, мелкая козявка! — хищно ухмыльнувшись, воскликнул демон. — Как можно думать, что тебе удастся убить такого, как я?

Он оглушительно расхохотался, и брызги ядовитой слюны и крови обожгли лицо Мхотепа.

— Я и не собирался тебя убивать, — пробормотал Астартес, отстегивая что-то с пояса.

Это была зажигательная граната.

— А что же ты собирался со мной сделать, мелкий человечишка? — самодовольно ухмыльнулся демон.

— Ты слишком долго здесь околачивался, — сказал Мхотеп, — и в любой момент мог переправиться на «Яростную бездну» или вернуться в Эмпирей. Но твоя ненасытность душами повредила созданию варпа. Смотри!

Пребывание в материальном мире истощило психическую энергию Всорика, его плоть постепенно теряла плотность, а местами уже истекала кровью. Тело демона становилось все более расплывчатым, почти эфемерным. Все это время, сражаясь с ним, Мхотеп замечал, как слабеет его противник. За каждое психическое усилие приходилось платить частицей стабильности демонического существа.

— Я не собирался тебя убивать, — задыхаясь, повторил Мхотеп. — Я просто старался задержать тебя здесь как можно дольше.

Он выбросил руку вперед, просунул гранату сквозь расплывающуюся шкуру и активировал детонатор.

В яростном реве демона послышался страх:

— Жалкий человечишка, я сожру тебя!..

Взрывная волна отбросила Мхотепа назад, а демон был уничтожен, поскольку его материальное тело рассыпалось.

Лежа в луже собственной крови, Мхотеп смотрел наружу через одну из смотровых щелей орудийной палубы. «Гневный», увлекаемый силой притяжения Формаски, продолжал медленно опускаться, и раскаленные языки пламени уже дотягивались до его корпуса. Астартес представил себе огненные реки лавы, текущие среди голых скал и плоскогорий, и улыбнулся, покоряясь своей судьбе.

Гул главного реактора, даже отделенного от них несколькими стенами и корпусом, был невыносимо громким. Цест знал, что поблизости есть проход, предназначенный для обслуживания двигателя, когда он не работал. А за этим проходом находилась камера с раскаленным ядром. Войти в нее означало неминуемую смерть. И он собирался принести эту жертву.

Боевым жестом Астартес он приказал Бриннгару занять позицию напротив бронированной задвижки люка, который вел в служебный проход. Космический Волк быстро выполнил команду и уже собрался выбить первый барьер, как вдруг по металлу зазвенел град снарядов, заставивший его спрятаться. К нему сейчас же присоединился Цест, а потом и Скраал. Астартес увидели отряд Несущих Слово, выбравших в качестве огневой позиции высокие навесные мостки. Командовал ими офицер в красно-золотых доспехах. По величавому и высокомерному виду Цест сразу же узнал капитана корабля.

— Нам оказывают высокие почести! — прокричал он Скраалу.

Пожиратель Миров кивнул. Он тоже узнал капитана и вспомнил, что его зовут Задкиил; этот искусный оратор пытался воззвать к его слабостям и поколебать верность присяге. Скраал презирал подобные приемы. Пригнувшись, он выбежал из укрытия и мгновенно исчез за распределительным щитом системы охлаждения, затем появился снова и открыл стрельбу из болт-пистолета. Один из Несущих Слово, продолжавший вести стрельбу по диверсантам, внезапно упал с мостков и сломал шею. Капитан в позолоченном бронекостюме сначала упрямо стоял на своем месте, но, когда у его ног с дымящейся пробоиной в груди упал второй воин, отступил на шаг назад.

— Скраал, не надо, это самоубийство! — закричал Цест, когда Пожиратель Миров добежал до лесенки и стал подниматься навстречу Несущему Слово.

У Скраала не было ни единого шанса добраться до мостков раньше, чем его изрешетят пули.

— Вперед! — прорычал Бриннгар, ударяя в крышку люка. — Нельзя, чтобы его жертва была напрасной.

Скраал, отвлекая внимание Несущих Слово, обеспечил своим братьям возможность прорваться к реактору и уничтожить «Яростную бездну».

Цест ударил по крышке энергетическим мечом. Металл не выдержал, и стальная пластина со звонким лязгом упала на пол. Из прохода вырвалась волна горячего воздуха, насыщенного излучениями реактора, и датчики на шлеме Ультрамарина предупредили о критической дозе облучения.

— Давай взрывчатку! — закричал Цест, протягивая руку за мелта-бомбами, висевшими на поясе Бриннгара.

— Это прогулка только в один конец, — заметил старый Волк.

Цест ответил ему решительным взглядом:

— Я знаю, давай заряды.

— Это не для тебя, — буркнул боец Волчьей Гвардии и сильным ударом по шлему сбил Ультрамарина с ног.

У оглушенного неожиданной атакой Цеста все закружилось перед глазами, но он успел увидеть, как Бриннгар исчезает в служебном проходе.

— Нам обоим незачем там умирать! Отомсти за меня! — крикнул ему Космический Волк. — И за свой Легион!

Скраал перепрыгивал через три ступеньки сразу. Примерно на середине подъема его болт-пистолет опустел, и он выбросил его, взявшись двумя руками за цепной топор. Несущие Слово открыли огонь сразу, как только его увидели. Один выстрел угодил в наплечник, второй — в бедро, а третий попал в грудь, и Пожиратель Миров покачнулся, но его поддерживала накопившаяся в груди ярость, и ничто не могло удержать Скраала от пролития вражеской крови. Несколько долгих недель он бежал, словно загнанный зверь, был заперт на этом корабле, как… как настоящий раб. Но он не согласен с такой судьбой.