"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Мазуров Дмитрий

Я отпускаю губу и пожимаю плечами. Что поделать. Пока новая жизнь в новом теле принесла мне следующие дивиденды — поцарапанную физиономию (и когда я умудрился?), выбитый зуб, порезанную ладонь и шишку на лбу. Хорошо хоть шишку не видно.

— Ты там долго?! — раздается стук в дверь ванной: — я сейчас описаюсь!

— Вверху есть же туалет! — ворчу я, но дверь открываю. Да, на втором этаже есть санузел, но Хината туда не ходит принципиально. Она влетает в ванную комнату и смотрит на меня, стоящего перед зеркалом.

— Что, собой любуешься? — спрашивает она: — ты с каждым днем все больше и больше на орка похож становишься. Скоро места живого не будет. Она того стоит?

— Во-первых грязь странствий и шрамы побед украшают мужчину. — отвечаю я рассеяно, потирая щеку: — а во-вторых…

— А, во-вторых, я сейчас описаюсь! Уходи уже! — Хината задирает пижаму и делает вид что сейчас стянет с себя и штаны, и я ретируюсь.

Я иду в гостиную. Как всегда, в субботу у нас нет завтрака. В субботу каждый сам по себе, у нас царит анархия и законы выживания в дикой природе. Потому что мама спит. Потому что нам не надо идти в школу, а значит нам не нужно готовить завтрак и бенто. У меня сегодня довольно занятый день, мне сегодня в школу бокса идти, есть парочка идей, у меня вечерняя сессия-тренировка-лекция… что бы то ни было — у Наоми дома. И тут у меня тоже есть мысль, что мне с ними всеми делать, если получится, то будет хорошо. Но сперва — завтрак. Как говорил Джулс Виннифелд — Hamburgers! The cornerstone of any nutritious breakfast.

Открываю морозильник и достаю эти самые гамбургеры, которые на самом деле — плоские такие котлетки. Окей, я понимаю, что говяжьи котлеты на завтрак это достаточно тяжелая пища, но мне нужны протеины. Кроме того, Джулс Виннифелд не может быть неправ. Раз уж он говорит, что гамбургеры — это краеугольный камень любого питательного завтрака, то кто я такой спорить с ним? Правда, насколько я помню, ребята, которые завтракали гамбургерами — закончили очень плохо. Но тут уж сами виноваты — каждый знает, что Марсел Уоллес — черный и лысый, но связываться с ним не стоит. Во избежание визита Джулса Виннифелда и Винцента Веги. Так что сегодня на завтрак у меня будут эти плоские котлетки, называемые гамбургерами.

— Говядина на завтрак? — смешно морщит нос Хината, заглядывая мне через плечо: — а давай. Все равно мама спит.

— Угу — киваю я: — сейчас будет. Ты чайник пока поставь. И рис. Мне сегодня еще в зал идти.

— Сегодня ж выходной. И не лень тебе? — Хината зевает, рискуя вывернуть себе челюсть.

— Лень конечно — удивляюсь я: — как не лень. Вся суть в преодолении себя и прочем превозмогании. — на самом деле мне не лень, но объяснять Хинате с утра про эндорфины и дофамин — выше моих сил и возможностей. Мне бы завтрак приготовить.

В школе бокса Иназавы-сенсея было тихо. В зале почти никого не было, только в дальнем углу разминался Тэтсуя — молчаливый крепыш невысокого роста. У окна на лавочке сидел Отоши, перебинтовывая пальцы рук.

— Привет! — поднял он руку, приветствуя меня: — опять пришел грушу обижать?

— Привет! — помахал рукой я в ответ: — есть такое, угу. А что, она уже тебе жаловалась?

— Еще как… — прищуривается он: — жалуется, что ты не бьешь, а гладишь.

— Ну-ну… — я прохожу в раздевалку. Раздевалка представляет из себя небольшую комнатушку с рядами металлических шкафчиков, я бы переоделся и в зале, но одну стену школы занимает огромное витринное окно, которое наводит на мысль, что раньше тут была парикмахерская или салон красоты. С одной стороны для зала единоборств иметь стеклянную стену неудобно, а с другой — реклама. Наверное. Если бы у нас тут торчали толпы восхищенных поклонниц. Школа бокса Иназавы не пользуется популярностью ни в нашем районе, ни в городе в целом. Почему — это отдельный разговор. Отоши говорит, что раньше сюда много парней ходили, а потом у них лучшие ученики все в другую школу перешли, к конкурентам. Что случилось и как — рассказывать не стал, хотя обычно он очень разговорчив.

Я переодеваюсь, беру бинты и полотенце, бутылку с водой и выхожу в зал. К присутствующим добавился Нобу-сенсей, он надел лапы и гоняет Тэтсую, мне он кивает, не отрываясь от дела. За это время я успел примелькаться, создав нужную мне славу «чудака в углу с грушей», меня уже перестали замечать и задавать вопросы «а это еще кто?». Я прихожу сюда почти каждый день по вечерам, благо школа рядом с моим домом, помогаю вечером убрать помещение и собрать инвентарь, подмести пол и закрыть зал. Потому Нобу-сенпай просто кивает мне головой, как старому знакомому и продолжает натаскивать Тэтсую на правый хук и левый апперкот.

Прохожу к лавочке, сажусь рядом с Отоши и в свою очередь начинаю наматывать бинт на кисть.

— Что с тобой? — спрашивает Отоши, кивая на мою правую руку, уже перебинтованную белым, медицинским бинтом: — повредил-таки? Говорил я тебе, что ты слишком сильно грушу лупишь, у тебя связки еще не готовы к такому…

— Не, порезался — отвечаю я: — ножом, на кухне. Готовил ужин и порезался.

— Ну ты даешь — говорит Отоши, встает и натягивает перчатки на забинтованные руки: — что, может в паре постоим? Ты как?

— А давай. — я заканчиваю бинтовать кисти и выбираю себе перчатки поменьше, чтобы хоть что-то из-за них видеть. Разминаюсь, прыгая челночком и повертев плечами. Конечно, маловато, но мы ж не собираемся с места в карьер, начнем понемногу, там и согреемся. Каждую минуту, каждую секунду, когда с тобой в зале готов работать живой спарринг-партнер — надо ценить и беречь. Ты можешь владеть техникой безукоризненно, твои удары могут быть идеальны, а стойка — вызывать скупые слезы радости на небритых щеках отставных тренеров, но все это не имеет значения, если ты не умеешь работать с живым противником. Как там говаривал Брюс Ли — доска не может дать сдачи. Сила и скорость удара — не так важны. Важнее чтобы удар все-таки попал туда, куда ты и хотел. Пусть он будет не такой быстрый и не такой сильный — но чтобы попал. Потому любая работа в паре — это просто благословение господне. Желательно стоять в паре с тем, от кого ты можешь чему-то научиться, с теми, кто лучше тебя, чтобы расти, чтобы понимать свои недостатки. Но даже с теми, кто хуже тебя — все равно надо стоять в паре. Отрабатывать чувство дистанции, отрабатывать умение «видеть» соперника, предсказывать его движения. Именно поэтому Отоши и зовет меня в пару — я новичок и вообще темная лошадка, но все равно это лучше, чем грушу лупить и ждать пока Нобу-сенпай освободится.

— Ну? Готов? — спрашивает он меня, покрутив головой. Мы заступаем на ринг — пока никого нет, можно использовать. Обычно такие вот наработки стоя можно делать и просто на свободном пространстве, но сегодня один ринг свободен. Я топаю ногой, ощущая как привычно пружинит под ногами покрытие ринга. Пару раз попрыгиваю на месте. Киваю головой — мол готов и поднимаю руки в стойку.

Отоши протягивает руку перчаткой вперед — для приветствия и я молча протягиваю свою, ткнув в его перчатку своей. Отоши оттягивается назад и начинает легко раскачиваться на месте, словно мангуст, следящий за коброй. Его ноги не отрываются от покрытия, он просто перемещает верхнюю часть корпуса. Неплохо.

— Как работаем? — уточняю я: — что-то хотел отработать или как?

— Пока свободно — откликается он: — делай что хочешь, я на тебя погляжу. Вполсилы конечно.

— Конечно. — киваю я и подшагиваю вперед. Выпад-выпад, обманные движения, предтеча джеба, раздергивая и … джеб!

— Ого. — говорит Отоши: — а ну-ка, еще раз?

— Угу. — снова выпад, раскачка — джеб!

— Ты смотри… — Отоши вытирает лоб: — как у тебя это получается? Давай еще! — мы снова кружим и на этот при первом обозначении атаки — он отпрыгивает назад. Но я и не атакую, я знаю, что на этот раз он будет осторожней. Еще раз обозначаю это неуловимое движение корпусом и бедрами, словно собираясь выстрелить джеб, но не делаю его. Отоши оттягивается назад, переместив вес на заднюю ногу, но он не может стоять так вечно, не так ли? Выпад — джеб!