Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

Ягода не ответил. Но хоть во взгляде его все еще и искрилась ярость, молчание было знаком его смирения.

– Только не пытайтесь меня уверить, что вы не знали, что было в чемодане, – с усмешкой проронил он.

– Я в него даже не заглядывал.

– А я вам не верю! Вы отпустили опасного преступника на свободу.

– Такие же преступники сейчас не только свободно разгуливают по стране, но и управляют ею. Я повторяю, мне он был нужен только в качестве свидетеля для Ольги. Но самого его на суде я бы видеть не хотел, он бы действительно все испортил. Представьте, что он начал бы кричать прямо посреди зала заседаний, что ответственный секретарь Среднеазиатского бюро ЦК РКП(б) – бывший жандармский информатор и провокатор, а фактический без пяти минут председатель ОГПУ выкрал из архива его дело и дела нескольких таких же провокаторов, держал папки у себя на квартире…

Яростно прорычав, Ягода засадил кулаком по железной двери в вагон.

– Все, все, довольно! Заткнись уже, тошно слушать.

Грених гипнотизировал его неподвижным взглядом, удар его нисколько не смутил.

– Сделаю, как просишь. Но смотри, – оскалил зубы Ягода, подходя к Грениху так близко, что соприкоснулись их лбы, – ты у меня теперь на особом счету. И жена твоя, и дочь. Понятно?

– Вы меня просили поставить ему диагноз. Я это делаю. Я заявляю – он сумасшедший, – с фальшивой покорностью ответил Грених, отшагивая, и поднял руки, точно сдается, но при этом насмешливо улыбался. – Вы закрываете дело Ольги. И мы в расчете.

– Да понял-понял. Весьма сожалею, что не расстрелял вас обоих пятью минутами назад.

– Меня нельзя расстреливать. Генсек будет негодовать, оставшись без своего факира, который одинокими вечерами развлекает его партийное величество гипнотическими сеансами. Вы не хотите вернуться в теплый вагон и заняться чемоданом Вольфа?

Поезд, визжа колесами по рельсам, начал останавливаться, мелькали огни города – подъезжали к Московскому вокзалу в Ленинграде.

Нескольких минут Ягоде хватило, чтобы по возвращении в вагон бегло просмотреть, что Феликс прятал в своем чемодане. Он выбросил несколько рубашек, целую тонну исписанных этим сумасшедшим тетрадей, потом вспорол клеенчатую подкладку и наконец вынул с десяток толстых папок с дореволюционным оформлением, с буквами, которых ныне не существовало, под грифом «секретно». Глаза его горели: оказалось, кроме украденных документов в чемодане лежали еще и пачки фотографических снимков, просматривая которые Ягода внезапно оттаял лицом и, обращаясь к помогающему ему Саушкину, несколько раз произнес фамилию «Егоров». Наверное, Вольф нарыл что-то и про ленинградскую милицию… С этой минуты жизнь московского ОГПУ потекла прежним чередом.

На перроне их встретили несколько человек, крепко укутанных по самые глаза в шинели, с винтовками прикладами вниз.

– Здравствуйте, товарищи! – раздался бравый голос из густых клубов снежной крошки – страшно мело. – Рады видеть! С наступившим, так сказать… Ждем ваших распоряжений. Взяли опасного шпиона?

– С наступившим 1929-м новым годом, товарищ Егоров, – из-за спины Грениха, как черт в «Братьях Карамазовых», выглянул Ягода и шагнул к начальнику ленинградской милиции. – Вы арестованы![71]

Юлия Лист

Ты умрешь красивой

Все имена и события вымышлены, совпадения — случайны, а мнения персонажей не имеют ничего общего с авторским, лишь характеризуют их как личностей.

© Лист Ю., 2023.

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023.

Пролог

— Беги! — он с силой толкнул Веру в спину так, что она сразу же упала.

Один из пинчеров вцепился зубами в широкий металлический обруч на руке. Вера завизжала и стала стряхивать с себя собаку, попыталась подняться, но упала вновь, пока не догадалась подхватить тяжелое платье руками и приподнять его.

Перед ней светлела арочная дверь, низкая, словно из сказки про Алису. Пытаясь прошмыгнуть в нее, Вера со всего размаху ударилась об косяк скулой. Она не замечала, как ее вело и качало. Искры фонтаном посыпалась из глаз.

Обнаружив себя лежащей на каменном полу, она заставила себя подняться. Лай собак оглушал, страшные пасти мелькали перед глазами, рвали платье. Преодолев ползком метр, она угодила руками в расщелину между полом и решеткой, что-то вроде отдушины или старинного дренажного канала. Перед ней высилась резная металлическая ограда, а дальше — темные очертания парка Тюильри и огни Парижа в дымке. Кисти рук, увязшие в переплетениях металлических прутьев, никак было не вытащить. Сквозь наркотическое онемение пробивались пронизывающие спазмы боли, железо рвало кожу, едва она предпринимала попытку высвободиться. Удалось вытащить одну руку, вторая застряла намертво. Пинчеры лязгали пастями прямо у ее глаз, до лица долетала их зловонная слюна. Наконец с кровью выдернув вторую руку, она вцепилась красными от крови пальцами в ограду.

К счастью, та оказалась совершенно не высокой. Подтянув себя, Вера встала ногами на край решетки дренажного канала и перелезла через торчавшие колья металлического ограждения. Слышно было, как с треском рвалась парча ее красивого, в стиле королевы Марго, платья. Сделав пару шагов, она рухнула в песок. Перед глазами распахнулось подсвеченное огнями города и покрытое облаками белесо-индиговое небо, тяжелым надгробным камнем нависла убегающая вдаль стена одного из крыльев Лувра.

Она была в Лувре!

Собаки продолжали наскакивать. Она перевернулась на колени, поднялась и помчалась прочь. Тяжелое платье и украшения давили к земле. Песок кончился, начался газон. Влажная трава приятно холодила горящие ступни. Впереди сияло, как Вифлеемская звезда, чертово колесо. Только бы добраться до него, найти кого-нибудь. Где Эмиль? Где его полицейская команда? Вокруг никого. Никого!

Она пыталась кричать, но выходило одно сипение.

Вдруг она заметила человека, отделившегося от куста и решительно идущего прямо к ней. В страхе Вера споткнулась и упала на четвереньки, — ей не пришло в голову, что это кто-то из своих. Она начала отползать, то поднимая глаза к заветному колесу, то бросая взгляды за спину, на преследующую ее фигуру. Через минуту она уже бежала что есть мочи. Но куда бы ни поворачивала, фигура не отставала, оставалась в десяти шагах от нее. Она сводила с ума, казалось, ее преследует собственная тень или отошедшая от тела чья-то душа. Голову стискивал обруч, дважды она пыталась его снять, но фигура начинала приближаться, приходилось вновь бежать…

В конце концов, человек ее настиг. Она увидела, что у того вместо лица тряпичная маска. Он безэмоционально схватил ее за ногу, подтянул к себе, оседлал и сжал коленями. Вера сипло кричала, отбивалась, но тот нетерпеливо шикнул.

— Я сниму реквизит. И вызову вам такси, — глухо проронил он и принялся